Сказка о космическом путешественнике Иммануиле Канте, которого все считали философом-домоседом

Ник. Горькавый

Сегодня я расскажу вам о человеке, который был простым домашним учителем и одновременно выдающимся космическим сыщиком.

Предсказание Канта забыли на двести с лишним лет. Но учёный всё-таки оказался прав: в конце ХХ века американские космические аппараты «Пионер» и «Вояджер» сфотографировали кольца Сатурна вблизи и обнаружили, что они состоят из сотен более мелких колец. Лишь после этого была создана математическая модель, которая подтвердила правоту Канта: расчёты показали, что взаимные соударения частиц порождают своеобразную вязкость колец, то есть приводят к обмену моментами импульса между частями колец, которые вращаются с разными скоростями. Такой обмен моментами импульса вроде бы должен подталкивать кольца к расползанию, но в реальности эта же самая вязкость порождает неустойчивость, которая и разделяет кольца на множество узких.

Научные трактаты Канта написаны так вдохновенно, что звучат как стихи. Вот, например, как он описывает поверхность Солнца, на которую предлагает перенестись читателю: «Мы увидим обширные огненные моря, возносящие своё пламя к небу; неистовые бури, своей яростью удваивающие силу пламени, заставляя его, то выходить из своих берегов и затоплять возвышенные местности, то вновь возвращаться в свои границы; выжженные скалы, которые вздымают свои страшные вершины из пылающих бездн и то затопляются волнами огненной стихии, то избавляются от них, благодаря чему солнечные пятна то появляются, то исчезают…»

— А разве на Солнце есть скалы? — удивилась Галатея.

— Нет, конечно, здесь воображение Канта нарисовало не совсем верную картину. На поверхности Солнца слишком жарко: там плавится любой камень или металл, превращаясь в плазму. Его рассуждения не были свободны от ошибок, но он оказался прав очень во многом. Кант заложил основы современной теории образования планет из газопылевых околозвёздных дисков. Эту теорию называют теорией Канта — Лапласа, но на самом деле учитель из Кёнигсберга был гораздо точнее в своих представлениях о формировании планет, чем знаменитый француз. В подтверждение того, что Кант обладал даром предвидения, можно привести следующий факт: рассмотрев эксцентриситеты планет, — то есть отклонения их орбит от кругового движения, — он предположил, что «…будут открыты новые планеты за Сатурном, более эксцентрические, чем Сатурн, и, следовательно, более близкие по свойствам к кометам... Последней планетой и первой кометой можно было бы... назвать ту, у которой эксцентриситет был бы настолько велик, что она в своём перигелии пересекала бы орбиту ближайшей к ней планеты...».

Новую планету Уран за орбитой Сатурна открыл в 1781 году английский астроном Уильям Гершель (см. «Наука и жизнь» № 7, 2012 г., статья «Сказка о музыканте Уильяме Гершеле, который расширил космос вдвое». — Прим. ред.), что для него самого и для мировой общественности стало полной неожиданностью.

— Но Кант-то знал, что это произойдёт! — воскликнула Галатея.

— Верно! А в 1846 году при драматических обстоятельствах* открыли ещё более удалённую планету-гигант — Нептун. Её существование, опираясь исключительно на теоретические расчёты, предсказывали Джон Адамс и Урбен Леверье (см. «Наука и жизнь» № 8, 2012 г., статья «Сказка о Джоне Адамсе и Урбене Леверье, поймавших Нептун на математический крючок». — Прим. ред.). В 1930 году, благодаря систематическому поиску, открыли крошечный Плутон, который из-за сильной эллиптичности своей траектории пересекает орбиту ближайшей к нему планеты — Нептуна. Так подтвердилась ещё одна гипотеза Канта: нашлась планета, похожая на комету по эллиптичности орбиты. Действительно, сначала Плутон считали планетой, но в конце ХХ века, после открытия за Нептуном многочисленных крупных кометных тел, сравнимых по размерам с Плутоном, его понизили в звании и стали рассматривать лишь как крупное кометное тело или транснептуниан, что полностью соответствовало предсказаниям Канта.

Случайная статья

Статьи по теме


Товар добавлен в корзину

Оформить заказ

или продолжить покупки