Где паслась стеллерова корова?

Кандидат биологических наук Николай Вехов. Фото автора

Природа островов хранит много загадок. Одна из них связана с историей открытия и освоения этих территорий.

На остров Беринга, входящий в архипелаг Командорских островов, я впервые попал летом 1971 года, будучи студентом-практикантом биофака МГУ, — собирал материал для дипломной работы. С тех пор меня интересовало всё, что связано с Командорами, и не оставляла мечта снова оказаться в этих краях. Три года назад по приглашению руководства Командорского заповедника я посетил второй по величине остров архипелага — Медный, где занимался изучением природных комплексов.

Природа островов хранит много загадок. Одна из них связана с историей открытия и освоения этих территорий. Первооткрыватели Командорских островов обнаружили в их акватории гигантского морского зверя, который по всем законам биологии никак не мог обитать в холодных водах cеверной части Тихого океана.

Что это за зверь и какая судьба была ему уготована?

Остров Беринга — самый большой в архипелаге Командорских островов.
Село Никольское на острове Беринга.
Береговая линия острова Беринга изрезана отвесными неприступными скалами.
Морская корова. Копия с рисунка Свена Вакселя, сделанного в 1742 году. Иллюстрация из книги Л. С. Берга «Открытие Камчатки и камчатские экспедиции Беринга. 1725—1742». Иллюстрации: Wikimedia Commons/PD.
Самка стеллеровой коровы, описанная и измеренная Георгом Стеллером. Рисунок считается единственным изображением этого животного, сделанным с натуры. Иллюстрации: Wikimedia Commons/PD.
Скелет стеллеровой коровы в экспозиции Национального музея естественной истории в Париже. Фото: FankMonk/Wikimedia Commons/CCA-SA-3.0.
Острова Топорков (слева) и Арий Камень.
Заросли ламинарии в северной части Тихого океана.
Северо-западное лежбище котиков на острове Беринга.
Скалистая гряда на острове Беринга.
Синий кит вблизи острова Беринга.

Планы завершающего этапа Второй Камчатской экспедиции 1733—1743 годов под командованием выдающегося мореплавателя и полярного исследователя капитана-командора Витуса Беринга (см. «Наука и жизнь» № 5, 1981 г.) были грандиозны: исследовать арктическое побережье Сибири и Дальнего Востока, отыскать неведомые мореплавателям морские пути к северо-западным берегам Америки, а также достичь побережья Японии. Выдающимся достижением этого беспримерного похода стало открытие Командорских островов.

4 июня 1741 года два пакетбота, «Святой апостол Пётр» под командованием Витуса Беринга и «Святой апостол Павел», капитаном которого был назначен Алексей Ильич Чириков, отчалили от берегов Камчатки в районе Петропавловского острога, где впоследствии вырос город Петропавловск-Камчатский. Вскоре они заблудились в густом тумане и потеряли друг друга. «Святой Пётр» после безуспешных трёхдневных поисков второго корабля отправился в одиночное плавание. Несмотря на шторма и шквалистый ветер, пакетбот достиг острова Кадьяк у берегов Америки. На обратном пути корабль отважных мореплавателей, преследуемый жестокой непогодой, потерял управление и получил серьёзные повреждения. Гибель, казалось, была неминуема, но вдруг отчаявшиеся моряки увидели на горизонте силуэт неизвестного острова и 4 ноября 1741 года высадились на него. Зимовка на острове оказалась тяжелейшим испытанием. Выдержали его не все. Скончался капитан-командор Витус Беринг. Здесь его и похоронили. Остров впоследствии назвали его именем, а весь архипелаг, включающий четыре острова (Беринга, Медный, Арий Камень и Топорков), — Командорскими островами.

Второй пакетбот «Святой апостол Павел» под командованием капитана-командора Алексея Чирикова достиг берегов Америки и 11 октября того же года вернулся на Камчатку.

Среди сподвижников Беринга, ставших вынужденными зимовщиками, был немецкий врач и естествоиспытатель, адъюнкт натуральной истории Санкт-Петербургского университета Георг Вильгельм Стеллер (см. «Наука и жизнь» № 11, 2002 г.). Сначала он попал в сухопутный академический отряд экспедиции, но мечтал принять участие в готовящемся морском походе. В 1741 году Георга Стеллера включили в состав экипажа пакетбота «Святой апостол Пётр». Учёный стал свидетелем и участником открытия Командорских островов и первым собирателем научных сведений о растениях, морских животных — котиках (котах), сивучах и каланах (морских бобрах), о погоде и почвах, горах и береговых террасах, прибрежных рифах и прочих природных комплексах этих земель.

Стеллер обнаружил на Командорах уникальное морское млекопитающее — морскую корову (Hydrodamalis gigas), названную в честь её первооткрывателя стеллеровой. Второе имя — капустница (Rhytina borealis) — придумал сам естествоиспытатель. Млекопитающие собирались в стада на так называемых капустных пастбищах среди обильных зарослей морских водорослей, главным образом бурых ламинарии и алярии, известных под названием морской капусты. Поначалу Стеллер полагал, что имеет дело с ламантинами, которых в Северной Америке называли манатами или манати (позже это название стали употреблять применительно ко всем сходным по виду морским млекопитающим, в том числе и к морской корове). Но вскоре понял, что ошибся.

Стеллер был единственным натуралистом, кто наяву видел это чудище, наблюдал за его поведением и описал его. По дневниковым записям, опубликованным Л. С. Бергом в книге «Открытие Камчатки и камчатские экспедиции Беринга. 1725—1742» (Л.: Изд-во Главсевморпути, 1935), можно представить себе, как выглядело животное.

«До пупа похоже оно на тюленя, а от пупа до хвоста — на рыбу. Череп его очень похож на лошадиный, но голова покрыта мясом и шерстью, напоминает, особенно губами, голову буйвола. В пасти вместо зубов на каждой стороне две широкие, продолговатые, плоские и шаткие кости. Одна из них прикреплена к нёбу, другая — к нижней челюсти. На косточках этих — многочисленные, сходящиеся наискось под углом борозды и выпуклые мозоли, которыми животное перетирает обычную свою пищу — морские растения…

Голова соединена с туловищем короткой шеей. Наиболее примечательны передние ноги и груди. Ноги — из двух суставов, крайний из которых довольно похож на ногу лошади. Внизу эти передние лапы снабжены как бы скребком из многочисленных и густосидящих щетин. Посредством этих лишённых и пальцев, и когтей лап животное плавает, сбивает морские растения с камней и […] обнимает свою пару […].

Спина морской коровы трудно отличима от спины быка, спинной хребет выступает рельефно, на боках продолговатые впадины во всю длину тела.

Живот — круглый, растянутый и всегда настолько переполнен, что при малейшей ране кишки со свистом вырываются наружу. По пропорциям он похож на живот лягушки […]. Хвост, по мере приближения к плавнику, заменяющему задние лапы, становится всё тоньше, но ширина его непосредственно перед плавником всё же достигает полуметра. Кроме плавника на конце хвоста у животного нет других плавников, и этим оно отличается от китов. Плавник же его стоит так же горизонтально, как у китов и у дельфинов.

Шкура этого животного имеет двойную природу. Внешняя шкура чёрная или чёрно-бурая, в дюйм толщиной и плотная, почти как пробка, вокруг головы много складок, морщин и впадин […]. Внутренняя шкура толще бычьей, очень прочная и белого цвета. Под ней находится слой жира, окружающий всё тело животного. Слой жира имеет четыре пальца в толщину. Затем следует мясо.

Вес животного со шкурой, мышцами, мясом, костями и внутренностями я оцениваю в 200 пудов».

Стеллер видел сотни плещущихся во время высокого прилива громадных горбатых туш, которые, по его меткому сравнению, были похожи на перевёрнутые вверх дном голландские лодки. Понаблюдав за ними некоторое время, естествоиспытатель понял, что эти животные принадлежат к прежде не описанному биологическому виду морских млекопитающих из группы сирен. В дневнике он писал: «Если меня спросили бы, сколько я видел их на острове Беринга, то я бы не замедлил ответить — их невозможно сосчитать, они бесчисленны… По несчастной случайности я получил возможность в течение целых десяти месяцев наблюдать за образом жизни и повадками этих животных… Они каждый день появлялись практически перед самой дверью моего жилища».

По размеру капустницы напоминали скорее слонов, чем коров. Например, длина выставленного в Санкт-Петербургском зоологическом музее скелета капустницы, которому, по мнению учёных, 250 лет, составляет 7,5 м. Северный вид морских млекопитающих из древнего семейства сирен был поистине гигантским: охват груди такой махины превышал шесть метров!

По сохранившимся описаниям участников экспедиции Витуса Беринга и позже посещавших Командоры промысловиков, места обитания стеллеровой коровы ограничивались двумя большими островами архипелага — Беринга и Медным, хотя современные палеонтологи говорят, что в доисторическую эпоху её ареал был шире. Удивительно то, что животных обнаружили в холодных водах, лишь немного южнее границы зимних льдов, хотя их близкие родственники — дюгони и ламантины — живут в тёплых морях. Видимо, толстая, схожая с корой дерева шкура и внушительный слой жира помогали стеллеровой корове сохранять тепло в субарктических широтах.

Можно предположить, что капустницы никогда не уплывали далеко от берега, так как не могли глубоко нырять в поисках корма, к тому же в открытом море они становились добычей хищных косаток. Животные передвигались по отмелям с помощью двух культей в передней части туловища, напоминавших лапы, а на глубокой воде проталкивали себя вперёд, совершая вертикальные удары большим раздвоенным хвостом. Шкура капустниц не отличалась гладкостью, как у ламантина или дюгоня. На ней проступали многочисленные бороздки и морщины — отсюда и четвёртое название животного — Rhytina Stellerii, что дословно означает «морщинистая Стеллера».

Морские коровы, как мы уже упомянули, были вегетарианцами. Собравшись в громадные стада, они ощипывали подводные заросли многометровых в высоту «водорослевых лесов». По наблюдениям Стеллера, «эти ненасытные твари, не переставая, едят и из-за своей неуёмной прожорливости почти всегда держат голову под водой. В то время, когда они вот так пасутся, у них нет других забот, как только через каждые четыре или пять минут высунуть наружу нос и вместе с фонтанчиком воды вытолкнуть из лёгких воздух. Звук, который они при этом издают, напоминает одновременно лошадиное ржание, храп и фырканье […]. Они мало интересуются тем, что делается вокруг, не заботясь вовсе о сохранении собственной жизни и безопасности».

Судить о размерах популяций стеллеровой коровы во времена Витуса Беринга невозможно. Известно, что Стеллер наблюдал крупные скопления капустницы численностью в 1500—2000 особей. Мореплаватели сообщали, что видели это животное на Командорах «в громадном количестве». Особенно крупные скопления наблюдались у южной оконечности острова Беринга, у мыса, позднее названного мысом Манати.

Зимой морские коровы очень худели и, как пишет Стеллер, бывали такими тощими, что у них можно было пересчитать все позвонки. В этот период животные могли задохнуться под плавучими льдинами, не имея сил раздвинуть их и дышать воздухом. Зимой нередко находили капустниц, раздавленных льдами и выброшенных на берег. Большим испытанием для них были обычные у Командорских островов шторма. Малоподвижные морские коровы часто не успевали отплыть на безопасное расстояние от берега, и их выбрасывало волнами на скалы, где они погибали от ударов об острые камни. Очевидцы рассказывали, что сородичи иногда пытались помочь раненым животным, но, как правило, безуспешно. Подобную «товарищескую поддержку» позже учёные подметили в поведении других морских животных — дельфинов и китов.

О жизни морских коров известно немного. Так, Стеллер поражался чрезвычайной доверчивости капустниц. Они подпускали к себе людей настолько близко, что с берега их можно было потрогать рукой. И не только потрогать. Люди убивали животных ради вкусного мяса. Пик забоя коров пришёлся на 1754 год, а последние особи исчезли около 1768 года. Одним словом, морская корова — самый северный вид в семействе загадочных сирен — оказалась уничтоженной всего через 27 лет после того, как её открыли.

С тех пор прошло почти 250 лет, но даже сегодня среди учёных и просто людей интересующихся есть немало сторонников, поддерживающих версию о том, что «северная сирена» жива, просто, в силу малой численности, найти её очень трудно. Иногда появляется информация, что это «чудище» видели живым. Редкие свидетельства очевидцев дают надежду, что крошечные популяции стеллеровой коровы всё же могли сохраниться в тихих и труднодоступных заливах. Так, например, в августе 1976 года в районе мыса Лопатка (самой южной точки полуострова Камчатка) два метеоролога якобы видели стеллерову корову. Они утверждали, что хорошо знают китов, косаток, тюленей, морских львов, котиков, каланов и моржей и спутать с ними неизвестное животное не могли. Их взору предстал медленно плывущий по мелководью зверь почти пятиметровой длины. Ко всему прочему наблюдатели сообщили, что он перемещался в воде как волна: сначала появлялась голова, а затем массивное тело с хвостом. В отличие от тюленей и моржей, задние лапы которых прижаты друг к другу и напоминают ласты, у замеченного ими животного хвост был как у кита. Несколькими годами ранее, в 1962-м, информация о встрече с манатом поступила от учёных с советского научно-исследовательского судна. Шесть пасущихся на мелководье крупных необычного вида темнокожих животных моряки заметили около омываемого Беринговым морем мыса Наварин. В 1966 году одна из камчатских газет сообщила, что рыбаки снова видели морских коров южнее мыса Наварин. Причём они дали подробное и очень точное описание животных.

Можно ли верить подобным сведениям? Ведь ни фотографиями, ни кадрами видеосъёмки очевидцы не располагали. Часть отечественных и зарубежных специалистов по морским млекопитающим утверждают, что нет никаких надёжных свидетельств обитания стеллеровой коровы где-либо за пределами Командорских островов. Вместе с тем существуют некоторые факты, позволяющие усомниться в правильности такой точки зрения.

Участник Второй Камчатской экспедиции историк Г. Ф. Миллер писал: «Должно думать, что они (алеуты. — Прим. авт.) питаются по большей части морскими зверями, коих добывают в тамошнем море, а именно: китов, манатов (стеллеровых коров. — Прим. авт.), сивучей, морских котов, бобров (каланов, или морских выдр. — Прим. авт.) и тюленей…» Косвенным подтверждением слов учёного может служить следующая информация: в XX столетии кости стеллеровой коровы, датируемые доисторическим временем (примерно 3700 лет назад), находили дважды и оба раза — именно на Алеутских островах. Одним словом, несмотря на то что Стеллер и промысловики видели капустницу исключительно на островах Беринга и Медный, естественный ареал морской коровы включал, по-видимому, и прибрежные акватории восточных островов Алеутско-Командорской гряды.

Случайная статья

Товар добавлен в корзину

Оформить заказ

или продолжить покупки