ОДИННАДЦАТЬ ПАМИРСКИХ ЭКСПЕДИЦИЙ
В. МАРКИН, гляциолог
Небольшой караван движется по зеленой Алайской долине. Впереди на горизонте белая от снега степа гор. Это Заалайский хребет. За его сверкающими перевалами Памир - страна, о которой почти семь столетий назад поведал миру Марко Поло, но которая, и в первой четверти XX века еще оставалась крупнейшим «белым пятном» на карте Евразии. Отряд научной экспедиции пробирается на Памир. От яркого солнца искрятся металлические «клювы» ледорубов, защелки ящиков с геодезическими приборами, стволы винтовок. Специальный кавалерийский взвод охраняет караван, потому, что это 1928 год, еще неспокойно в горах Памира.
В эти дни газеты писали «Впервые в истории начался научный штурм Памира»
А через пять лет, в апреле 1933 года, в Ленинграде, в Таврическом дворце, в торжественной обстановке широко обсуждались основные итоги первых пяти лет работы комплексной Таджикско-Памирской экспедиции Академии наук. Было заслушано более сорока докладов. Среди докладчиков - академики А. Е. Ферсман, Д. В. Наливкин, С. Ф. Ольденбург, Д. Н. Прянишников, Н. И. Вавилов, Е. Н. Павловский, и целая плеяда молодых ученых, для которых участие в этих экспедициях явилось началом большого, и плодотворного пути в науку. Лучшими представителями молодой советской науки были брошены первые семена, предопределившие сегодняшний расцвет промышленности, сельского хозяйства, и науки Таджикистана.
ЗАГАДОЧНЫЙ КЛИМАТ ПАМИРА
Погода - первое, что заставляет обратить на себя внимание в любом уголке Земли. О Памирской погоде писал еще Марко Поло «Там огонь не так сильно греет, птица замерзает на лету.» За семь веков к этим сведениям добавлено было немного.
Перевалив через Заалайский хребет, караван очутился в высокогорной пустыне. На голом берегу очень глубокого, бессточного озера Каракуль, заброшенного природой на высоту около четырех километров над уровнем моря, была организована первая на Памире метеорологическая станция.
Сразу же начались сенсационные открытия. То, что теперь известно каждому школьнику, тогда узнавалось впервые. В высокогорной пустыне, окруженной заснеженными хребтами, воздух оказался необыкновенно сухим. Относительная влажность иногда составляла всего один процент. Очень большой, иной раз до двадцати градусов, оказалась суточная амплитуда температуры воздуха. Поверхность почвы нагревалась днем до 50 - 55°, а ночью охлаждалась до отрицательных температур. Метеорологи были поражены чрезвычайно высокой интенсивностью солнечной радиации, поступающей на поверхность. Размеры же атмосферных осадков оказались ничтожными 5 миллиметров осадков за все лето. Стало ясным, что те грандиозные атмосферные осадки, которые обеспечивают снежным питанием многочисленные ледники Памира, перехватываются горными хребтами где-то на очень большой высоте, много выше четырехкилометрового уровня.
Все наблюдения на Каракуле вели Двое оставшихся на берегу озера наблюдателей. А экспедиция двинулась дальше, к возвышающимся над высокогорной равниной белым гигантам. За долиной реки Танымас начиналась совсем неисследованная область - запутанное сплетение ущелий, ледников, вершин. Разобраться в нем должны были прежде всего топографы.
МАРШРУТЫ ТОПОГРАФА ДОРОФЕЕВА
Интересным, и важным для экспедиции было участие в ней знаменитого немецкого геодезиста Рудольфа Финстервальдера. Он тогда впервые в нашей стране применил метод фото-теодолитной съемки. Этот метод - соединение теодолита с фотоаппаратом при составлении топографических карт - теперь применяется очень широко.
В экспедиции 1928 года фототеодолитную съемку вели Финстервальдер, и советский топограф И. Г. Дорофеев. На долю Дорофеева выпала, и другая миссия.
При фотографировании неизбежно оставались «мертвые участки», которые попадали, как бы «в тень» фототеодолитов. Иногда это были очень большие площади. Обследовать их можно было, лишь пройдя через них с обычной маршрутной съемкой. Эта труднейшая работа, и была поручена Дорофееву. В помощь ему выделили трех красноармейцев.
Первый маршрут Дорофеева - по Алайскому хребту - составил 16 километров, следующий - от озера Каракуль к верховьям Танымаса - 120 километров. А всего за лето дорофеевской группе пришлось пройти более 700 километров. И это были маршруты топографической съемки, где каждый шаг наносился на планшет, измерялись углы, расстояния, высоты, вычерчивалась самая первая точная карта высочайшей горной страны.
Открытия совершались на каждом шагу. Вместо одного большого ледника Танымас, вытянутого в широтном направлении, обозначенного на гипотетической карте, Дорофеев обнаружил восемь меридиональных ледников. У подножия пика Революции дорофеевская группа (кстати сказать, ее членом был, и О. Ю. Шмидт, участвовавший в экспедиции в качестве альпиниста) после долгих поисков открыла перевал Кашал-Аяк. Открыты, и нанесены на карту более сорока ледников, и десятки горных вершин. Таков итог одного лета.
В экспедиции 1930 года Дорофеев уже самостоятельно проводил фототеодолитную съемку восточной части хребта Петра Первого. В 1931 году он возглавлял 14 топографических отрядов, которые соединили новый, фототеодолитный «ход» со съемкой 1928 года. В 1932 году Дорофеев участвовал в сложнейшей работе - в решении «загадки узла Гармо» (о ней речь впереди). Это была историческая работа по ликвидации «белого пятна». Именем Дорофеева назван ледник в самом центре бывшего «белого пятна»
Одним из главных вкладов в науку, сделанных памирскими экспедициями, стали съемки ледника Федченко. Этот ледник, открытый В. Ф. Ошаниным в 1879 году, судя по картам, имел длину 20 километров. Дорофеев же установил, что его протяженность - более 70 километров, что это величайший ледник в средних широтах Земли.
«АЛЬПИНИЗМ МЫ ПОДЧИНЯЕМ НАУКЕ.»
В 1928 - 1934 годах всеми альпинистскими работами памирских экспедиций руководил Н. В. Крыленко - прокурор республики, председатель Верховного трибунала. Он был одним из немногих тогда в стране альпинистов, и на Памире проводил отпуск.
Перед альпинистами своего отряда Крыленко поставил задачу прежде всего помогать науке. В ледяном хаосе группа альпинистов искала пути, по которым смогли бы потом идти географы, геологи, гляциологи. Все важнейшие открытия памирских экспедиций были сделаны с участием альпинистов.
В 1930 году Н. В. Крыленко шел на штурм пика Ленина. С 1931 по 1933 год все его отпуска отданы разгадке «узла Гармо». Подъемы, и спуски, опаснейшие переходы по ледникам, и скалам, ночевки на снегу, испытания голодом - все ради того, чтобы в итоге можно было с гордостью написать «Карта «белого пятна» заполнилась вся, и целиком»
С помощью фоготеодолитной съемки Р. Финстервальдер обнаружил в верховьях реки Муксу вершину с высотой в 7 495 метров. Он решил, что это пик, известный у таджиков под именем Гармо.
Два лета экспедиция искала этот пик в путанице гор. Много было открыто новых вершин, ледников, перевалов. Но высочайшую вершину найти не удавалось.
В конце сезона 1932 года, когда группа альпинистов, и топографов вышла через перевал Кашал-Аяк на ледник Федченко, и к его притоку - леднику Бивачному, работы были прерваны из-за того, что у Крыленко начался приступ малярии, потом - воспаление легких.
Казалось, и в этот год не суждено развязать неподдающийся узел. Разгадка была найдена совсем неожиданно, уже в Москве, при разборе привезенных материалов. Расшифровывая фототеодолитную съемку, новый сотрудник экспедиции, геоморфолог А. В. Москвин, обнаружил, что Финстервальде)), правильно определив высоту, и местоположение высочайшей вершины Памира, ошибочно принял ее за известный таджикам пик Гармо, который на самом деле ниже почти на километр, и расположен в стороне. Л высочайшая вершина находится над Бивачным ледником, совсем недалеко о г того места, где был прерван путь из-за болезни Крыленко. Альпинисты видели ее, но она не казалась им самой высокой. По форме эта вершина напоминала гигантский стул, и альпинисты неофициально окрестили ее «троном Петра Великого»
Эту вершину высотой в 7 495 метров, поднявшуюся на стыке хребтов Академии наук, и Петра Первого, назвали пиком Коммунизма.
В 1933 году Крыленко снова у подножия хребта Петра Первого. Необходимо было закончить распутывание «узла»; связать фототеодолитные съемки по разные стороны хребта Академии наук, найти перевалы через склоны разгаданной, наконец, вершины к леднику Федченко, и другим ледникам, попутно провести геологическое обследование района, и предпринять попытку восхождения на самый высокий пик Советского Союза.
Восхождение возложили на отряд № 29. Во главе его - начальник памирской экспедиции Н. П. Горбунов, а в составе штурмовой группы известные альпинисты Евгений Абалаков, и Данила Гущин.
С самого начала группе не повезло. Сбитый камнем, сорвался в пропасть альпинист Николаев, умер от воспаления легких киргиз-носильщик. Мучительным был путь к вершине. 2 сентября двое - Абалаков, и Горбунов - на пределе физических сил взошли на вершинный гребень. Осталось несколько сот метров. Горбунов остановился, идти дальше он не’ мог. На маленькую площадку вершины вскарабкался один Абалаков. Он пробился сюда при сорокаградусном морозе, и ураганном ветре, через тысячи опасностей. Первым вступив на самую высокую точку страны, он должен был сделать схемы, и зарисовки открывшихся ему хребтов, ледников, вершин. Ведь это не только спортивное, но, и научное достижение. Потом он собрал со склонов камни, перетаскал их к площадке, чтобы построить тур над банкой с запиской. Но вот, и это нелегкое дело кончено. Работа сделана! Человек встал над Памиром.
Поднимаясь к вершине, альпинисты несли автоматическую метеостанцию, ее установили на ребре пика на высоте 6 900 метров. На другом склоне, на высоте 5 600 метров, поставили годовой самописец температуры воздуха. Это было исполнением главного принципа Николая Васильевича Крыленко «Альпинизм мы подчиняем науке, хотим сделать полезным, и необходимым орудием ее.»
В 1934 году Крыленко возглавил большую экспедицию на северные склоны Заалайского хребта. Была достигнута вершина пика Ленина, и установлен на пей бюст Ленина.
ОБСЕРВАТОРИЯ «ЛЕДНИК ФЕДЧЕНКО»
На август 1932 года пришлось начало 2-го Международного полярного года. Н. П. Горбунов возглавил комиссию МПГ по наблюдениям за горными ледниками. В программу Полярного года включили работы на ледниках Памира, и Тянь-Шаня. Было принято решение построить на леднике Федченко гляциогидрометеорологическую станцию, самую высокогорную станцию в Союзе. Ее наблюдения помогут найти ответ, где источники питания памирского оледенения, существующего в окружении величайших пустынь Земли.
Весной 1932 года в Ташкенте начали строительство разборного дома станции. Главная трудность заключалась в доставке его вместе с множеством тяжелых, и хрупких приборов на ледник, в труднодоступный район, отстоящий на 500 километров от ближайшей станции железной дороги.
База экспедиции по заброске грузов на ледник Федченко расположилась в кишлаке Алтын-Мазар. Сюда на протяжении всего лета стекались по специально проложенной из Алайской долины дороге караваны. Было перевезено более ста тонн грузов.
Только в начале сентября гляциометеорологический отряд с группой альпинистов смог пробраться на ледник, потому, что в то лето река Муксу была необычайно полноводна, и все попытки переправиться через нее оказывались неудачными. Наблюдения начали на временной станции у ледника Малый Танымас. А тем временем наверх, на разведку пути, отправились метеорологи.
Двенадцать суток пробирались они вверх по леднику, пока не нашли подходящее для станции место - выступающий над поверхностью ледника скалистый утес, расположенный вне пределов лавинной опасности. Это место отстоит от конца ледника на 32 километра. Его высота над уровнем моря - 4 300 метров. На обратный путь потребовалось трое суток. Три человека прошли его, имея с собой всего одну лепешку, и одну банку консервов.
17 октября на разведанный путь по леднику вступил грандиозный караван - 188 верблюдов, и 60 лошадей с основным грузом. Вскоре обнаружилась непригодность верблюдов для передвижения по льду. Пришлось их разгрузить, вся работа пала на лошадей.
Сразу же, как только добрались до места, начали наблюдения. Метеорологи жили в палатках, открытых ледяным штормам. А рядом шло строительство здания обсерватории.
Началась зима, подвоз топлива, и продовольствия стал невозможен. Было принято решение прекратить строительство до весны, и эвакуировать всех людей с ледника.
В следующем году многоводная Муксу задержала строительный отряд в Алтын-Мазаре до второй половины августа. Но прошлогодний опыт помог значительно быстрее доставить на ледник все необходимое, и приступить к работе немного раньше. Коллектив строителей взял обещание закончить работы к Октябрьской годовщине.
Октябрь принес сорокаградусные морозы, и страшные ураганы, но работы продолжались. К 7 ноября 1933 года строительство было закончено. С последним караваном, едва пробившимся сквозь буран, и доставившим продовольствие для зимовщиков, ушли вниз строители.
Первую зимовку на леднике Федченко можно назвать героической. В легком, похожем на эллинг здании обсерватории остались трое мужчин, и одна женщина - Людмила Шарова. Средний возраст зимовщиков - 23 года. Наверное, молодость помогла им перенести все тяготы зимовки, самой высокогорной тогда в стране. Еще помогло сознание большой научной важности проводимых наблюдений.
Покидая обсерваторию', ее первый начальник В. Бодрицкий записал в дневнике «Мы везем в Ташкент полный материал наблюдений, который даст возможность осветить климатический режим района оледенения, разрешить вопросы существования оледенения, и зависимость его от метеорологических факторов. Мы везем материал, при помощи которого есть возможность дать прогноз водоносности рек, питающих Амударью. А она даст жизнь миллиардам коробочек хлопка.»
Уже первая зимовка установила, что на леднике Федченко за год выпадает более 1 000 миллиметров осадков, в десять - пятнадцать раз больше, чем на памирском плоскогорье. Горы оказались мощными аккумуляторами влаги. Законсервированная на тысячелетия в виде ледников, эта влага питает реки могучей системы Амударьи. От того, как тают ледники, зависит многоводность рек, зависит жизнь на плодородных низменностях.
Скоро исполнится сорок лет существования обсерватории на леднике Федченко. Все это время она работала бесперебойно. Самоотверженная работа ее наблюдателей дала основу для решения множества проблем климатологии, и гляциологии Памира, Таджикистана, всей Средней Азии.
ЗА ГОЛУБОЙ ЗВЕЗДОЙ ЛЯДЖУАРА
«Ярко-синий, горящий темным огнем, камень, который жжет глаза.» - писал о нем поэт камня академик А. Е. Ферсман. Об этом камне сложены легенды. В них говорится, что добыть его можно в теснинах памирских рек. Таджики называют его ляджуаром, геологи - лазуритом. Именно из него получали свою неподвластную векам лазурь мастера Самарканда, и Бухары.
Открытие лазурита на Памире, возможно, не самое главное из открытий, сделанных Таджикско-Памирскими экспедициями начала 30-х годов, но этот прекрасный камень может служить своего рода символом геологических работ этих экспедиций.
Было известно, что только в грех местах встречается лазурит на земном шаре, а настоящий, небесно-синий, тот из которого сделана лазурь для леонардовской «Монны Лизы», которым Монферран облицевал колонны Исаакия, только в одном месте - в Афганистане. Все предположения о возможности найти этот чудесный камень на Советском Памире были отвергнуты виднейшими минералогами.
Георгий Львович Юдин поверил в легенду о памирском лазурите. По головокружительным склонам вместе с А. В. Хабаковым, и П. Н. Лукницким проник он в верховья Ляджуардары, где месторождение было обнаружено. Мнение авторитетов опровергнуто. Также опровергнуто представление о том, что на Памире нет молодых вулканических пород, а, следовательно, пересмотрена вся схема строения горной системы.
Памир считался бесперспективным в отношении полезных ископаемых, особенно рудных. Г. Л. Юдин, и Д. И. Щербаков утверждали, что на Памире должны быть зоны оруднения. Они оказались правы.
Первые признаки подземных богатств найдены А. В. Москвиным, и А. А. Сауковым в районе реки Хаджаачкан, притока Соха, в Алайском хребте в 1928 году. В последующие годы было оконтурено немало больших, промышленного значения, месторождений.
Эти первые успехи геологов послужили главным основанием для оформления огромной комплексной экспедиции, равной которой по масштабу, пожалуй, никогда еще не было.
Перед исследователями Памира была поставлена задача «изучения производительных сил Таджикистана в целях наилучшего использования их во втором пятилетием плане социалистического строительства» - так говорилось в решении специального совещания в ВСНХ об организации Таджикской комплексной экспедиции (ТКЭ).
С геологами пришли на Памир первые автомобили. В 1933 году был открыт Памирский автотракт. В 1934 году начато строительство первой на Памире гидроэлектростанции.
Итогом работы гидроэнергетической группы явилась карта гидроэнергоресурсов Таджикистана, на которой 58 кружочков определили места будущих ГЭС. Была составлена первая опись всех ледников Памира - их оказалось больше тысячи. Ботаники приступили к составлению многотомного труда «Флора Таджикистана». Этнографы, и лингвисты провели изучение годами отрезанных от мира этнических групп таджиков.
В 1932 году была создана Таджикская база Академии наук СССР - первое в республике учреждение, охватывавшее комплекс различных отраслей наук. Исследования, проведенные Таджикской комплексной экспедицией, стали, как бы опорой для работы в других среднеазиатских республиках. К 1941 году, как итог работы была издана геологическая карта юга Средней Азии.
Подводя итоги работ экспедиций, академик А. Е. Ферсман сказал «Проделана огромная аналитическая, и творческая работа, разбужена мысль, зажжено увлечение, созданы карты, поставлены вехи, географический ландшафт схвачен в своих основных чертах». Он подчеркивал, что Таджикско-Памирская экспедиция продемонстрировала совершенно новый, комплексный, метод изучения больших территорий. «Этот новый метод широкого географического охвата должен быть перенесен на всю работу по изучению всей Советской страны, ее производительных сил и их использования»
Возможно, что именно поэтому так велико в истории науки значение одиннадцати памирских экспедиций 30-х годов. Все последующие географические исследования в Советском Союзе в той или иной степени базировались на их опыте комплексного, всестороннего подхода к исследованию крупных географических районов.
Читайте в любое время
