ПОДЗЕМНАЯ ГРОЗА
ВЛАДИМИР ОРЛОВ
Вместе со всей советской литературой * сражалась на фронтах Великой Отечественной войны и молодая научно-художественная литература. В боях за Родину, против фашистских захватчиков она мужала, и крепла. В огне войны продолжалось новаторское творчество создавался и совершенствовался тот нерасторжимый сплав ума, и страсти, научного образа и публицистического слова, который составляет душу научно-художественного произведения. Необходимость обращаться к миллионам порождала особый доступный многим стиль письма.
Военные научно-художественные книги советских писателей А. Абрамова, Ю. Долгушина, А. Волкова, О. Дрожжина, И. Нечаева, В. Немцова, 3. Перля, О. Писаржевского, Л. Савельева, В. Сытина, В. Орлова, и других пользовались большой популярностью у читателей, удостаивались творческих наград.
Если повести военных лет многократно перепечатывались и составили целые хрестоматии, то научно-художественным произведениям повезло меньше эти книжки стали сегодня большой библиографической редкостью.
Ниже мы перепечатываем с пожелтевших страниц научно-художественный очерк Владимира Орлова «Подземная гроза», написанный в 1943 году. Научно-популярное повествование, как бы накаленное темпераментом, и азартом боя, рассказывает о работе подрывников в годы Великой Отечественной войны.
ПОДЗЕМНАЯ ГРОЗА
Владимир ОРЛОВ.
На фронтах гремит подземная гроза. С гулом разверзается земля, ослепительные молнии взлетают к небу. Лопаются вражеские танки, рушатся мосты, рассыпаются бетонные укрепления.
Темной ночью в глубоком фашистском тылу партизан сокрушил стальную громадину - железнодорожный мост. Строили тот мост сотни человек много дней и ночей, а партизан был один. В один миг разметал он мост, как ударом молнии.
Откуда такая сила у партизан? Об этом будет дальше рассказ. Это будет рассказ о подземной грозе, рассказ о минах.
СИЛА МИЛЛИАРДОВ
ПРЕВРАЩЕНИЯ САМОВАРА
Для начала давайте поставим самовар.
Было углей в самоваре полно, а вскипел самовар, и на дне одна зола. Где угли?
Как где? Сгорели. С кислородом соединились. Обернулись летучим газом и улетели в трубу. Это каждый знает.
А кто не поверит, те могут газ изловить.
Если взять, говоря проще, мешок поплотнее, и побольше и пристроить его к самоварной трубе, станет мешок от газов толстеть, и раздуваться. Вздуется огромным шаром, величиной с комнату. А теперь держись! Взмоет шар кверху, да и нас с собой унесет.
Вот сколько газов получилось из самоварных углей. А нельзя ли побыстрее вскипятить самовар? Можно. Дайте больше воздуху в топку. Садитесь рядом, и дуйте в поддувало. Весело загудит огонь в трубе. Быстрее сгорят угли, быстрей закипит вода.
Это понятно. Жадная воздушная струя лижет угли. Со всех сторон подступает к ним кислород. Потому такое жаркое пламя.
И если по серьезному поставить дело, и приделать к самовару насос, чтоб качал в поддувало горячий воздух, то такой нестерпимый жар разовьется в топке, что не только вода - железо расплавится, и закипит в самоваре.
Самовар превратится в домну - маленькую доменную печь.
А нельзя ли еще быстрее?
Трудное это дело. Уголь пронизан, по толще, множеством тонких, тоньше волоса, канальцев.
В этих канальцах нет огня. Мало воздуха. Задыхается огонь в канальцах. Уголь горит снаружи, медленно, слой за слоем.
Вот если б воздух в самоваре сжать, чтоб и в канальцы проник кислород, чтоб, и в толще загорелся уголь, быстрее пошло бы дело. Только, как его сожмешь в самоваре?
Но не будем от этого отступаться. Можно, слышали мы, воздух так охладить, что осядет он жидкими каплями, точно пар из самовара на холодном блюдце. Существуют для этого холодильные машины. Получается жидкий воздух. В одну кастрюлю можно собрать воздух из целой комнаты.
Подольем жидкого воздуха в самовар с углем. Пропитается воздухом уголь, точно губка водой; засосет его в тончайшие канальцы.
Поднесем лучину.
Взрыв!
Самовар - вдребезги. Окна и двери - вон!
Самовар превратился в мину.
НЕПОКОРНЫЙ СОСТАВ
Получилось нечаянно взрывчатое вещество.
В такую тесную смесь перемешалось горючее с кислородом, что сгорела она в один миг - какое там! - в одну тридцатитысячную мига. В тридцать тысяч раз быстрее, чем успеет мигнуть человек. В одну стотысячную секунды превратились угли в раскаленный газ.
Молниеносно исчезли угли, и остался в трубе крепко сжатый газовый кулак. Расширяясь, рванулись газы по сторонам, двинули в стенки трубы с силою в тридцать тонн на квадратный сантиметр. Что устоит перед такой силой?
Мы открыли с вами новый порох.
Скорей бежим к артиллеристам, похвалимся своей находкой.
Артиллеристы пороху не удивятся, но поглядеть - поглядят.
Попробуем взорвать - взрыва нет. И туда, и сюда, и так, и эдак - все без толку; уголь, как уголь, порохом, и не пахнет. А это пока мы состав несли, жидкий воздух из него испарился. Высох по дороге уголь, улетучился кислород.
- Виноваты, - спохватимся мы, - кислород упустили! Ну, не беда, подольем нового. Главное, пушку дайте.
Пушки нам, конечно, не дадут. Артиллеристы - народ осторожный, опытный. Вся кую всячину в пушку сыпать не позволят. Они наперед знают, что получится.
А получится вот, что.
Если заложить этот состав и выстрелить, разнесет пушку вдребезги.
Если совсем маленький заряд засыпать, с чайную ложку, он не вытолкнет снаряд из дула, но выщербит в металле лунку.
Потому, и не подпустят нас к пушкам с этим взрывчатым веществом.
Опасно шутить с огнем, еще опаснее - с порохом!
- Вы сначала сами, - скажут артиллеристы, - в своем порохе разберитесь, а потом уж пушки требуйте.
КИТАЙСКИЙ СНЕГ
Шутки шутками, а распутать их надо. Трудная выдалась нам задача.
Прежде всего требуется, чтобы кислород из угля не улетал, чтобы кислород держался в этом «порохе»
Может быть, так поступить подмешать к углю ржавчину. Ржавчина - окись железа. В ржавчине много кислорода. Кислород в ней связан с железом, и ему из нее не улететь.
Только ничего из этой смеси не выйдет. Не отпустит ржавчина свой кислород. Слишком прочно скован он железом.
Надо искать. Хоть тысячу веществ перепробовать, а найти наконец среди них такое, в котором кислород держался бы непрочно. Чтоб придерживало оно кислород до поры до времени, и внезапно, по первому знаку, отдавало бы углю.
Долго искать не придется люди до нас это вещество отыскали. Они нашли его много веков назад, не разбираясь еще толком, что к чему.
Лет девятьсот назад настоящей химии не было, а была алхимия – полу-наука, полу-колдовство. Занимались ею алхимики - полуученые, полу-чародеи.
Прячась друг от друга в укромных лабораториях, они ночи напролет плавили, толкли, кипятили всевозможные вещества, бормоча под нос волшебные заклинания.
Алхимики надеялись совершить чудо - превратить дешевые материалы в драгоценное золото.
Золота делать они не научились, но открыли попутно множество новых веществ, важнее, и полезнее золота.
Рассказывают такую историю.
Шестьсот лет назад немецкий монах Бертольд Шварц - алхимик из Фрейбурга - смешал в ступе уголь с селитрой, тем веществом, которым мы удобряем наши огороды.
Едва он ударил пестиком, как смесь взорвалась. Вышибло из рук пестик, обожгло лицо.
Так, говорят, и был изобретен наш обычный черный порох.
Еще раньше порох придумали арабы и китайцы. С Востока он в XIII веке попал в Европу. Европейские алхимики, и Шварц вместе с ними, лишь исследовали свойства пороха, только и всего.
Самая главная часть пороха - селитра - была известна в Китае давно. Ее добывали в подземных залежах. На земле она лежала высокими белыми кучами. Арабы ее называли «китайский снег»
Селитра! Вот, что нам нужно.
Она почти наполовину состоит из кислорода, и легко расстается с ним, легко отдает его любому горючему веществу.
Химики хорошо знают свойства селитры и даже умеют делать ее сами.
Кислород в селитре связан с азотом. Это очень непрочная связь. Азот - вещество ленивое, и не любит завязывать прочные связи. Кругом нас в воздухе четыре части азота и одна часть кислорода. Они тесно перемешаны между собой, но почти никогда не соединяются. Нужен удар молнии, чтобы связать азот с кислородом.
На химических заводах в огромных электрических печах день, и ночь ревет неугасимая искусственная молния. Бурый дымок заполняет печи. Это окисел азота - соединение азота с кислородом.
Бурый дым пропускают через воду, и вода становится едкой, и жгучей, как огонь. Железная подкова растворяется в ней быстрее, чем кусок сахара в чае. Получается свирепая азотная кислота.
Если подействовать ею на щелочь, то щелочь превратится в селитру. В селитру переходит кислород, связанный азотом.
В обычном порохе селитра смешана с углем. Получается так, что в щепотке пороха каждое угольное зерно окружено со всех сторон твердыми зернами сильно уплотненного кислорода.
Кислород сидит в селитре непрочно и ждет только случая, чтобы удрать. Он ждет первой искры, удара, толчка, чтобы разорвать слабые путы азота, и вырваться прочь, наружу.
Тут он набрасывается на горючие частицы угля и моментально их сжигает.
Происходит взрыв.
МЕТАТЕЛЬНЫЕ И ДРОБЯЩИЕ
Химики знают теперь сотни способов тесного переплетения горючего с кислородом-, сотни различных способов получения взрывчатых веществ.
И когда мы шутя торопили самовар, и смешали жидкий кислород с углем, мы наткнулись нечаянно на самый простой и самый новый способ.
Это у нас оксиликвит в самоваре получился.
Но не всякое взрывчатое вещество порох.
Порох взрывается медленно, всего лишь в одну сотую секунды. В подрывном деле - это целая вечность. Стремительное пламя охватывает частицы, как огонь травинки в стоге сена. Не слишком сильно, но длительно давят пороховые газы вокруг.
Пороха не дробят предметы, они лишь отталкивают их от себя, мечут в стороны. Можно спокойно заряжать порохом пушку он без всяких недоразумений вытолкнет из дула снаряд.
Потому, и называют пороха метательными взрывчатыми веществами.
Другие вещества рвутся во сто краг быстрее пороха. Например, оксиликвит. Газы за время взрыва не успевают разойтись по сторонам. В ничтожном объеме скопляется целое облако газов. От этого сила взрыва получается большей. При взрыве одной из частиц газы бьют по соседним с такой силой, что частицы раскаляются, словно гвозди под ударами гигантских молотов. Весь заряд взрывается почти одновременно.
Если сделать из такого вещества рельс длиною в семь километров и взорвать один конец, то другой взорвется через секунду.
Такой молниеносный взрыв называют детонацией, а взрывчатое вещество, в отличие от пороха, дробящим.
И взрыв, и детонацию можно поставить в шеренгу различных видов горения, разложения вещества. Как бойцов ставят по росту, так и мы их поставим по скоростям.
Первым с конца пойдет тление. Оно может длиться тысячелетия. В древних постройках находят остатки бревен, которые тлели тысячи лет.
За ним - обычное горение. Длится оно часы.
Затем вспышка - секундное дело.
Дальше - взрыв.
Наконец, молниеносный сверхвзрыв - детонация.
Нажим газов при детонации напоминает сокрушительный удар. Потому, и разорвало самовар оксиликвитом. Тут не только самовар, но и ствол орудийный разнесет на куски.
Так стеклянный стакан от толчка отлетает в сторону, а от удара разбивается вдребезги.
Дробящие взрывчатые вещества не порох. Они не мечут предметы в стороны, они их дробят.
Это, как раз, и нужно подрывникам.
Для подрывников это свойство - настоящий клад.
Лишь дробящие взрывчатые вещества будут действовать в этом очерке.
ЖЕЛЕЗНАЯ БУРЯ
Как это может газом ударить? Газ ведь это почти пустота. Я пытался в детстве потрогать газ. У меня был воздушный шарик с летучим газом в резиновой оболочке.
Я осторожно разорвал оболочку, но газ ускользнул от меня из пальцев, неосязаемый и незримый.
Впрочем, незачем даже объяснять, какой он - газ. Мы живем среди газа. Кругом нас воздух. Мы ходим, бегаем среди воздуха, и его не замечаем. Не было случая, чтобы кто-нибудь из нас разбил о воздух нос.
Но если подумать хорошенько, то воздух не так уж незаметен. Особенно в ветреную погоду, когда воздух движется.
В морских рассказах пишут «Дул ветер силою в восемь баллов»
Моряки оценивают силу ветра по двенадцати балльной системе - шкале Бофорта. Вот она:
Описаний действия урагана в таблице Бофорта нет. Вместо них прочеркнута черта. Но черта эта красноречивее слов.
Теперь люди встречаются с ветром в пять раз быстрее урагана - сто пятьдесят мет ров в секунду. С этой скоростью обтекает воздух летящий самолет. Кто летал, знает, что такое воздух. Бьет из-под пропеллеров неукротимая железная струя, держит на весу тяжелую машину. Из иного самолета высунуться опасно - голову напрочь оторвет.
Скорость газов при детонации - три тысячи метров в секунду. В сто раз быстрее урагана!
Яростен их порыв. Стальные рельсы, и балки лопаются, как ледяные сосульки, броневые плиты крошатся, как куски зеркального стекла.
В старом парке стояла узорная ограда - тяжелое кружево из железных ветвей, и листьев, плоских, как цветы, засушенные меж книжных страниц. Этой осенью в парке взорвалась немецкая мина.
Взрыв разметал ограду.
Словно дохнула железная буря, и рванулись, и вытянулись вслед ее порыву могучие железные ветви, и застыли так навсегда.
И железная листва осыпалась на дорожки.
СИЛА МИЛЛИАРДОВ
Если обычный ураган разрушает целые поселки, то, что способен наделать взрыв - железная буря?
Взрыв, пожалуй, сдунет дома в целом городе, словно крошки с чайного стола.
На деле этого не случается.
Бывает, конечно, что взлетает от взрыва дом. Но соседним домам зачастую ничего. Стоят дома, как ни в чем не бывало.
Значит, на деле взрыв не так уж свиреп.
Заметили, как обернулся рассказ? Начали обсуждать, почему так могучи взрывы, а приходится выяснять, почему они так слабы.
А дело вот в чем.
Уже на коротком расстоянии от очага взрыва удар газов ослабевает. Замедляется скорость движения газов. На расстоянии метра от взрыва давление падает в сто раз, а на расстоянии двух метров - раз в восемьсот.
Сокрушительная сила взрывов уменьшается. Потому, и получается такая разница в разрушениях домов, стоящих на различных расстояниях от места взрыва.
Но главное не в этом.
Взрыв очень короток, а разрушение не может совершиться мгновенно. Для того, чтобы согнуть, и сломать балку, нужно время. И тем большее, чем прочнее балка. У Жюля Верна описан занятный случай. Висячий железнодорожный мост в Скалистых горах был поврежден, и грозил рухнуть. Тем не менее машинист - отчаянный парень - все же решил провести по нему пассажирский состав.
- Но мост может обрушиться!
- Не успеет! Пустив поезд на всех парах, мы имеем шанс проехать.
Поезд пошел вперед с невероятной скоростью. Поршни делали двадцать ходов в секунду. Оси дымились. Поезд словно не касался рельсов.
Мост был пройден. Поезд перепрыгнул через него с одного берега на другой.
Так, и проскочил машинист через мост.
Это потому, что поезд ехал быстро. Хоть, и велико было давление, да коротко. Мост не успел обрушиться под поездом.
Теперь понятно, почему ураганы, и бури творят подчас больше бед, чем любой, даже самый сильный взрыв.
Ветры давят слабее взрыва, но длительно, и непрерывно. А взрыв - хоть, и сильно, но один миг.
Подсчитали однажды инженеры мощность взрыва заряда дробящего вещества в полкилограмма весом.
Подсчитали, и глазам не верят. Равноценна эта мощность одновременному усилию всех людей на земном шаре.
Что-то тут не так. Полу килограммом многого не натворишь.
Думали, ошиблись где. Нет, все правильно.
После сообразили - ведь, и длится взрыв всего лишь одну стотысячную секунды. За такой короткий срок даже два миллиарда человек многого сделать не успеют.
Велика разрушительная сила дробящих взрывчатых веществ.
В этом секрет силы партизана-подрывника, мгновенной, как удар молнии.
Взрывчатое вещество притащил подрывник в заплечном мешке. Сила многих миллионов людей таилась у него за плечами. Правда, мог он использовать ее всего лишь в течение крохотной доли мгновения. Но, и этого достаточно вполне.
ПОДЗЕМ НАЯ ВОЙНА
АТАКИ В ГАЛЕРЕЯХ
Стремителен, и прекрасен бой орлов в небесной высоте. Сложив могучие крылья, камнем падает орел на врага.
Но вообразите бой кротов в подземных глубинах. Кроту, быть может, месяц пришлось бы землю рыть, чтобы сблизиться с противником.
Так, и на войне.
Нередко такая складывается обстановка, что один исход - воевать по-кротовьему.
Как бы ни были сильны стенобитные машины, и орудия, всегда находились крепости с такими толстыми, и прочными стенами, что ни ядром, ни тараном их не проломаешь.
Тут, и завязывалась подземно-минная война.
Первые мины применяли египтяне четыре тысячи лет назад.
Миной тогда называли обычный подкоп, подземный ход. Тайно рыли под крепостными стенами подземный коридор, и внезапно в ограде крепости из-под земли появлялись вооруженные люди. Решительным ударом они овладевали воротами. В ворота врывались войска, и довершали победу.
Брали подкопом не только крепости, но, и большие укрепленные города.
Так знаменитый персидский царь Дарий взял греческий город Халкедонию. Его солдаты-минеры вынырнули из-под земли прямо посреди рыночной площади. Они узнали ее под землей по корням оливковых деревьев.
Время шло, и умней становились осажденные, приучились держать ухо востро.
Когда римский полководец Флавий осадил греческий город Амбракию, жители проследили подкоп и, заслышав шум под землей, пробили потолок подземной галереи. В отверстие втолкнули бочку с горящим пухом, и перьями. И такой удушливой гарью потянуло в галерею, что коварные римляне, задыхаясь, и кашляя, отступили.
При защите города Аполлония рассвирепевшие греки проломили потолок римской галереи в нескольких местах. Они бросали в проломы зловонные нечистоты, сыпали раскаленный песок, лили кипящую воду, горячую смолу. Мальчишки кидали осиные гнезда. Один грек, войдя в раж, сунул в пролом улей с пчелами.
Римляне не отступали.
Но, когда горожане, окончательно разойдясь, разнесли зверинец, и впихнули в дыру двух огромных крокодилов, нервы римлян не выдержали. Воины с воплями кинулись прочь из галереи.
Пришлось осаждающим менять свою тактику.
При осаде города Газы воины Александра Македонского не стали рыть сквозной коридор. Они вырыли тупик. Он кончался, как раз под городской стеной.
Принялись конец тупика расширять, выгребать из-под стен землю.
Чтобы не осел, не обрушился потолок подземной комнаты, каменную стену снизу подперли деревянными столбами - подпорками.
Все проделали скрытно, незаметно.
Не знали защитники крепости, что стоит их стена не на твердой земле, а на шатких подземных сваях; что обложены сваи горючей соломой, и хворостом, и стоит в галерее воин с факелом наготове.
И когда войска подступили к городу для атаки, загудел, бушуя, огонь в подземелье - разгорелся подземный пожар.
С треском надломились обгорелые сваи. Дрогнув, осел кусок стены, рухнул в огненную яму. Взвился над стеной крутящийся столб дыма, пыли, и пламени. Через пролом в стене двинулись войска.
Так пал город Газа, город Пирей, так пали Афины.
МИНЫ И КОНТРМИНЫ
После того, как люди придумали порох, ожесточилась подземно-минная война.
В 1552 году царь Иван Грозный осадил город Казань.
Русские войска овладели речкой Казан-кой, отрезав татар от воды.
От перебежчика царь узнал, что татары ходят за водой в подземелье к «тайнику» - подземному ключу. Ключ протекал за городскими стенами.
Велено было тот ключ перекопать, чтобы воду в сторону отвести. Но снаружи подступиться к ключу не было возможности - тучами стрел засыпали татары землекопов.
Были у царя Ивана искусные минеры воевода Василий Серебряный, и Алексей Адашев. Помогал им англичанин Бутлер, по прозванию Розмысл. Они вызвались подкопаться под тайник.
Тридцать саженей прошел под землей Василий Серебряный с учениками. На десятый день кончил рыть, и прислушался. Были слышны шаги татар, ходивших с кувшинами над галереей.
В конец галереи русские минеры заложили одиннадцать бочек с порохом - без малого тонну. Это было много больше, чем нужно, но минеры пороху не пожалели.
Взрыв превзошел все ожидания. Он не только засыпал родник, но, и выломал часть городской стены.
Но татары не дали прорваться в город. Они отбили атаку, заделали пробой, начали рыть в городе колодцы.
Тогда царь приказал начать генеральный подкоп - сразу в двух местах.
Одну большую галерею, почти в двести метров длиной, повели под крепостную башню. Другую, на пятнадцатиметровой глубине под крепостным рвом, наполненным водой, повели к городским воротам.
Через тридцать девять дней обе галереи главного подкопа были готовы. В них заложили по четыре тонны пороху.
Чтобы не причинить беды своим, русские незаметно оттянули свои войска подальше от городских стен.
2 октября 1552 года, едва взошло солнце, грянул первый взрыв, разрушивший башню.
Кинулись татары прикрывать брешь.
Тут прогремел второй взрыв, сокрушивший ворота. Русские с двух сторон хлынули в город.
К полудню все было кончено. Казань была взята.
Подземные мины, или, иначе, минные галереи, стали грозою крепостей. Бывало, обложат крепость круговой осадой, и сейчас же начинают рыть мину. Роют, и посмеиваются «Сидите, отсиживайтесь, голубчики, все равно до вас доберемся»
В крепости нервничают. Знают, что роют, видят, откуда идет подкоп, чувствуют, все ближе подползает к стенам подземная беда, а поделать ничего не могут.
Не остановить подземного врага ни пулей, ни картечью. Глубоко под землей идут враги в незримую, и грозную атаку.
Не стерпел однажды комендант осажденной крепости, собрал своих офицеров, и говорит:
- Мы здесь все пропадем, если будем сидеть сложа руки. Надо под землей перехватить врага, и не допустить его к стенам. Надо рыть встречный ход!
Вырыли встречную галерею шагов в пятьдесят длиной.
Прополз комендант на четвереньках в самый конец, и прислушался.
«Тук-тук-тук!» - едва слышно доносились глухие подземные удары. Это противник кирками, и лопатами прокладывал путь к крепостным стенам.
Комендант приказал тащить мешки с порохом. Ими набили конец галереи.
«Тук-тук-тук!» - все явственней раздавались зловещие удары.
Прошел день.
«Тук-тук-тук!» - грохотало за земляной стеной; с шорохом сыпалась порода.
И тогда комендант ринулся прочь из коридора.
Грянул взрыв. Рухнули земляные своды, завалив неприятельских землекопов.
Рассвирепели враги. Кинулись восстанавливать галерею.
Но, и в крепости не зевали быстро продолжили встречный ход. Снова притащили порох. Снова взрыв!
И пришлось отступить врагам. Нашла коса на камень. Отбили подземную атаку.
С тех пор поняли, что встречные ходы, а иначе – контрминные галереи - это такая же важная часть крепости, как стены, и башни.
Их стали строить заранее, вместе со стенами, и башнями. И в московском Китай-городе были такие галереи. В старой Руси их называли «слухи»
Стоит крепость в поле, а под землей в глубину, и по сторонам расходятся контрминные галереи, словно корни могучего пня. Заложены в них многопудовые заряды. Сидят в них испытанные слухачи. Хороший слухач шагов за пятьдесят услышит работу неосторожного врага.
Еще напряженнее стали подземные бои. Теперь осаждающий заранее знал, что наткнется на контрминную галерею. Первой задачей стало - неслышно, тайком подкопаться к контрминным галереям, и сокрушительным взрывом засыпать подземную оборону.
Но, и в крепости уже кипит работа. Проворно углубляют контрминные галереи, чтоб вновь неожиданно, на полдороге перехватить врага.
Роют друг другу навстречу, и вслушиваются кто кого опередит?
Глухо колотятся сердца.
Здесь тот осилит, чьи нервы крепче.
Рано взорвешь - плохо, заряд истратишь даром. А упустишь момент - тут тебе смерть.
Атакующий стремится побольше заряд заложить, чтобы прорвался взрыв наружу - получилась на поверхности земли воронка. Воронка-тот же окоп. Выгодно иметь свой окоп поближе к крепости.
А защитники - наоборот. Для тех воронка - неприятность. Не годится рыть окопы для противника. Вот, и стремятся защитники так соразмерить заряды в контрминах, чтобы грянул взрыв под спудом, чтобы вспучилась земля под напором взрывных газов, а наружу взрыв не прорвался. Такой подспудный взрыв называется камуфлет.
На весь мир прославились своими контрминными галереями защитники Севастополя в знаменитую севастопольскую страду - 1854 - 1855 годов.
Руководил подземной обороной Севастополя инженер Мельников.
До начала войны контрминных галерей в Севастопольской крепости вообще не имелось. За семь месяцев минной войны саперы-севастопольцы прошли под землей в общей сложности семь километров. В это время противник не успел пройти, и полутора.
Временами нельзя было понять, кто же, собственно, наступает. Русские контрмины не только задерживали продвижение врага, но отодвигали его постоянно назад, словно контрмины обороны - это, и были наступательные мины атаки.
Такой энергичной, такой зубастой была эта оборона, что, казалось, саперы Мельникова гонятся под землей по пятам за отступающим в страхе противником.
Это беспримерный случай в истории подземной войны.
ПОДРЫВ ФРОНТА
К началу первой мировой войны появились пушки такой скорострельности, и снаряды такой разрушительной силы, что казалось, не устоит перед ними ни одно оборонительное сооружение. Стали поговаривать, что подземная война устарела, что будет теперь молниеносная война, и солдатам некогда будет в земле копаться. Особенно шумели немцы. Они еще тогда мечтали о молниеносной войне.
Но история рассудила иначе. Года еще не прошло, а уж встали друг против друга многомиллионные армии, окопались, спутались проволокой, залепились бетоном, ощетинились пушками, и пулеметами - ни туда ни сюда. Нечем рвать фронт, да, и только. Танков тогда не было, авиации настоящей-тоже. День, и ночь артиллерия месит землю, день, и ночь передвигаются войска вдоль фронта на тысячный манер, да, что толку-то! Эдак можно их, и десять лет передвигать.
И сидят генералы над картами, как шахматисты над шахматными досками, раздумывают:
- Что же это творится, господа? Вроде ничья!
Но война не шахматы. На войне ничьих не бывает.
Надоело англичанам стоять, упершись в немецкие укрепления. Просят инженеры командование:
- Разрешите немцев подкопом на воздух поднять.
Генералы удивились:
- Да вы понимаете, что говорите? Тут не крепость, какую-нибудь, а фронт надо ломать километров в пятнадцать длиной. Надо тысячи метров под землей с кирками пройти! Целый поезд взрывчатки подвести под немецкие позиции!
- Понимаем, - докладывают инженеры. - Здесь у нас все подсчитано. Разрешите начать подкоп.
Генералы согласились.
Близ города Лилля, в районе местечка Виштаете, англичане начали беспримерный в истории подкоп.
На семидесятиметровой глубине, вдвое глубже самых глубоких тоннелей Московского метро, повели они грандиозное подземное наступление.
Кирками, лопатами, отбойными молотками яростно вгрызались в землю минеры-землекопы.
Трудная была это работа.
Иногда землекопов поражали припадки странной болезни железным обручем давила головная боль, обморок валил с ног. То была минная болезнь - от нехватки воздуха, от подземных удушливых газов.
Вода заливала минные галереи, ползучие глины сплющивали деревянные крепи, но неуклонно, наперекор всему продвигались вперед подземные солдаты. Все ближе подходили к немецким позициям страшные минные галереи.
А уж немцы учуяли, что идет подкоп. Кинулись рыть контрминные галереи. Все подняли на ноги. Вылетела воздушная разведка. Геологи, переодетые в английскую форму, пробирались в расположение англичан, но, и по цвету породы нельзя было узнать, на, какой глубине идет подкоп. Чисто работали англичане, даже породу в зашитых мешках увозили в глубокий тыл.
Так, и закончили работу в глубокой тайне.
Начали рыть подкоп в пятнадцатом году, а кончили только 6 июня семнадцатого года.
Девятнадцать галерей в несколько сот метров длиной вели под немецкие укрепления. В них заложили полмиллиона килограммов дробящего взрывчатого вещества - аммонала.
Ночью 7 июня произошел взрыв.
Англичане говорят, что это было самое ослепительное зрелище за всю войну.
Казалось, девятнадцать роз с малиновыми лепестками, медленно, и величественно раскрываясь, поднялись из земли. Лепестки превратились в столбы огня, ослепительные, и разноцветные. Темная масса земли взлетела к небу в кольце огненных столбов.
Немцы говорят, что это было самое страшное зрелище за всю войну.
Дрогнула почва под ногами, как при сильном землетрясении. Земля, как туча, заклубилась на горизонте. Грянула подземная гроза, и девятнадцать гневных молний поразили небо.
Так страшно было это ночное видение, что за двадцать километров от крайних галерей, в городе Лилле, в панике бросив оружие, бежали немецкие солдаты.
В ПОДЗЕМНОМ ГОРОДЕ
В нынешней подвижной маневренной войне войска, как правило, не застаиваются на занятых рубежах.
В войне против гитлеровских фашистов еще не было больших подземных сражений, но случались порою ожесточенные подземные стычки.
Так было в Сталинграде, где враги, окруженные нашими войсками, превратили в крепость каждый дом.
Воздух над иными районами Сталинграда был так густо насыщен горячим визжащим металлом, что в нем, и минуты не прожило бы ни одно живое существо. Жизнь уходила в окопы, и блиндажи, в подвалы зданий.
Земля, которую защищали наши бойцы, сама становилась на их защиту.
В один из наших блиндажей приполз однажды старый коммунальный инженер. Он принес с собой план городского водоснабжения, и канализации.
- Спрячьте это, - сказал ему офицер, - это пригодится вам в будущем. Скоро придется вам восстанавливать все, что здесь изуродовано.
Но старик рассказал офицеру про подземный таинственный город, неведомый уличным пешеходам.
Он говорил про канализационные трубы - магистрали, широкие, как подземные улицы, и такие просторные, что по ним можно двигаться, слегка согнувшись. Про подземные коридоры, вдоль которых идут электрические кабели. Про колодцы с круглыми чугунными крышками, подымающиеся от труб на поверхность земли.
Офицер оценил значение плана.
В подвале одного из домов саперы начали рыть подземный ход. В тот же день они уперлись в большую бетонную трубу. Они проломили стену трубы, и вошли внутрь. Открылся ход в лабиринты улиц подземного города.
С автоматами наперевес бойцы пошли по трубам.
В ту ночь фашисты получили жестокий удар.
Глухою ночью в самом сердце немецкой обороны неслышно поднялись чугунные крышки водосточных колодцев, и отряды наших автоматчиков, появившись из-под земли, ударили врагам в тыл. От улиц, и закоулков подземного города бойцы повели подземные атаки под фашистские крепости-дома.
Обмотав сапоги тряпьем, чтобы заглушить шум шагов, саперы прорывали под здания короткие минные галереи. Бесшумно построясь цепочкой, осторожно из рук в руки передавали они в концы галерей пакеты со взрывчаткой. И дома взлетали в воздух, рушились стены, и потолки, обнажались лестничные клетки.
В серой плавающей пелене раздробленных в порошок кирпичей, и штукатурки наши штурмовые группы бросались в атаку на потрясенного врага.
Так подземный город воевал с наземным.
Так наши бойцы, громящие врага на суше, и в воздухе, громили его, и под землей.
ВЗРЫВ В УПРЯЖКЕ
УКРОЩЕНИЕ СТРОПТИВЫХ
Не так просто произвести взрыв, как иной подумает. Взять хотя бы подрыв фронта близ Виштаете. Чего стоило, например, целый поезд взрывчатки сгрузить под землю! Тут, чтобы скинуть груз, пришлось соблюдать большую осторожность. Ненароком уронишь ящик - взорвется.
Или чего стоило, например, взорвать заряд в глубине галереи, если даже рядом с ней стоять опасно!
Видно, отчаянным храбрецом, дьявольски ловким человеком надо быть минеру-подрывнику, чтобы, и заряд взорвать, и самому в живых остаться.
Спору нет, важные эти качества, и храбрость, и ловкость, и осторожность, -, но ничего исключительного от минера-подрывника не требуется. Люди основательно подумали над тем, чтобы сделать безопасными взрывные работы.
Не голыми руками управляют подрывники могучими силами взрыва. Есть у них для этой цели специальная упряжь.
. Многие сотни лет военная техника знала лишь одно взрывчатое вещество порох. А порох был слаб. Ядро, начиненное порохом, не могло причинить серьезный ущерб крепостной стене.
В прошлом столетии химики придумали новые детонирующие взрывчатые вещества - в сотни раз сильнее пороха.
Химики действовали азотной кислотой на хлопчатобумажную вату, и получалось взрывчатое вещество нитроклетчатка; действовали азотной кислотой на глицерин, и получали взрывчатое вещество нитроглицерин. Эти вещества не были простой смесью горючего, и кислорода. Это были сложные химические соединения, каждая молекула которых была, как бы маленьким зарядом. Внутри каждой молекулы содержался запас горючего, и кислорода, скованного цепями азота, но всегда готового соединиться с горючим.
Придумали химики вещества, и ждут. Думают, отбою не будет от промышленников, и военных.
Но военные этих веществ не брали.
И не потому, что, привыкнув воевать по старинке, люди пугались новизны, продолжали цепляться за старое. Нет, дело не в этом. Была другая серьезная причина.
Представьте себе такое. Захотел земледелец скотину выбрать, чтобы землю пахать. Выстроили перед ним разных животных - выбирай! Оглядит их хозяин да, и укажет на лошадь.
- Почему, - спросят, - лошадь выбрал?
- Как почему? Она сильная.
- Так ты бы льва выбирал. Он еще сильней. Он одним ударом коня свалит.
- Нет уж, увольте! Его не то, что в упряжку, его пальцем тронуть нельзя, в клочки разорвет!
Люди, конечно, не на ярмарке, и не в зверинце рабочий скот выбирали. Тысячи лет подряд отбирая, укрощая, и приучая, вырастил человек из диких зверей сильных, и смирных домашних животных.
Новые взрывчатые вещества тоже походили на диких зверей. Оттого, и не брали их промышленники, и военные. Это были вещества-недотроги. Их молекулы были сложны, и неустойчивы, как карточные домики. Они ждали самого ничтожного повода, чтобы взорваться. Были среди них такие вещества, которые взрывались оттого, что на них садилась муха.
А военные требовали другого. Они хотели иметь взрывчатку, которую можно бы58
ло бы без всякого риска десятками тонн хранить на складах, возить вдоль линии фронта на тряских повозках, тащить на спине под огнем врага.
Надо было укротить буйный нрав новорожденных питомцев химических лабораторий. Химики превратились в укротителей. Всякого, кто добивался тут успеха, ожидали богатство, и слава.
Первых серьезных достижений добился шведский инженер Нобель. Он укротил непокорное взрывчатое вещество нитроглицерин, превратив его в сравнительно мирный динамит. Только, что разметав динамитом огромную скалу, Нобель перед группой оледеневших от ужаса экспертов бесстрашно шуровал в куче динамита раскаленной кочергой. Динамит не боялся пламени. Однако динамит не очень подходил для военных надобностей. Он был все же слишком чувствителен к сотрясениям, и толчкам.
«Что будет, - спрашивали военные ученых, - если в вагон с динамитом попадет пуля?» И ученые ежились при одной мысли о размерах беды.
Шли годы упорного труда.
Новый изобретатель приготовился ошеломить экспертов необыкновенным открытием. Он выложил на стол несколько ярко-желтых плиток. Плитки были спрессованы из нового взрывчатого вещества-тола, или тротила. Химик жег их огнем, поливал водой, крошил молотком, топтал ногами, а один из брусков раздробил револьверной пулей. Ничто не могло расшевелить могучей силы, затаившейся в недрах вещества.
Зрители переглянулись странное это взрывчатое вещество, если его, и взорвать нельзя!
Задает один фабрикант ехидный вопрос - Если, и вправду такое «смирное» ваше взрывчатое вещество, что ни пламя, ни молот, ни пуля его не берут, то, как вы сами, милостивый государь, его взрывать собираетесь?
- Все-таки ударом, - ответил химик. - Только очень сильным. Много сильнее, чем молот, и пуля.
Опять непонятно, что бьет сильнее пули?
Сильнее пули бьет маленький взрыв. Нужно взорвать поблизости ударом или пламенем маленький заряд более чувствительного взрывчатого вещества. Пусть оно будет «зачинщиком» большого взрыва своего мощного, но ленивого соседа.
Какая прекрасная мысль применять вещества-«зачинщики» Тысячи тонн могучих, и смирных взрывчатых веществ можно безопасно готовить на заводах-гигантах, а крохотные порции вспыльчивых «зачинщиков» - на маленьких заводиках, совсем отдельно.
Целые железнодорожные составы взрывчатых веществ можно безопасно гнать на фронт, а «зачинщики» в маленьких ящиках везти отдельно.
И только перед самым взрывом, окончательно уложив заряды, можно соединить в одном месте, и те, и другие.
Но об этом дальше.
ОГНЕННЫЕ ВОЖЖИ
Когда мне показали их впервые, я сказал:
- Я знаю, что это такое. Я играл этим в детстве.
Я принял их за детские игрушки.
А на самом деле это были страшные подрывные шашки - прессованные кирпичики из дробящих взрывчатых веществ. Прямоугольные, шестигранные, цилиндрические, они походили на кубики для детских построек.
Их было слишком мало для того, чтобы построить на полу хорошую игрушечную башню, но вполне достаточно для того, чтобы разрушить до основания настоящую большую башню величиной с городскую водокачку.
В каждой шашке - дырка с мизинец глубиной. В нее вставляют капсюль-детонатор. У него название сложное, а устроен он проще простого.
Капсюль-детонатор - это металлическая трубочка, как от ученической ручки. На дне трубки - маленький заряд взрывчатого вещества «зачинщик» Малейшая искра, попавшая в трубку, взорвет «зачинщик», а с ним, и всю шашку.
Но вот заронить эту искру мудрено. Прямо со спичкой к трубке не сунешься. Пришлось измышлять разные способы.
Первый способ взрыва - огневой.
Все, что для этого способа требуется, есть у подрывника под руками.
Главное здесь - огнепроводный шнур.
Он похож на толстый электрический провод - в такой же оплетке, пропитанной смолой. Только внутри него нет медной жилы. Вместо нее сердцевина из горючей пороховой мякоти.
Конец шнура вставляют к капсюль-детонатор.
Края трубки приплющивают тихонько щипцами, чтобы она крепче обжимала шнур. Пусть она сидит на нем так прочно, как наконечник на шнуре для ботинок. Все вместе - шнур, и капсюль - называют зажигательной трубкой.
Теперь бы только спичку!
Но сначала срезают другой конец шнура наискось, словно кончик гусиного пера. Пусть побольше обнажится сердцевина. К сердцевине прижимают головку спички. По головке проводят спичечной коробкой.
Внимание! Поджигают шнур. Пыхнув искрами загорается горячая мякоть.
Убегай, подрывник опасность!
Подрывник не бежит успеется.
Огненный червячок вгрызается в сердцевину шнура. Медленно ползет вдоль шнура огненный червячок. Просмоленная оплетка защищает его от воды, и ветра. Под землей, под водой, через ливень, и бурю невредимым доползет огонек до трубки капсюля-детонатора, и хлестнет внутрь острым Снопиком искр.
А теперь - прочь скорей!
Подрывнику с червячком не по пути тот - ползком по шнуру к шашке, подрывник - бегом от шашки в убежище.
Как? Успел?
Даже время осталось.
Это шнур дал взрыву отсрочку.
Здесь большой отсрочки, и не требовалось, шашка маленькая. Пятьдесят шагов отбежал - , и ложись спокойно. А бывают такие большие заряды, что, и в пятистах шагах лежать опасно. Здесь отсрочка нужна побольше.
Но теперь это во власти подрывника. Ему бежать дальше, пусть, и червячку будет дальше ползти - возьмет кусок шнура подлиннее.
Медленно ползет огненный червячок один сантиметр в одну секунду.
Сантиметр в секунду! Это сделано, чтобы проще считать. Нужно -тебе шестьдесят секунд времени - режь шестьдесят сантиметров шнура. Отхватил метр шнура - сто секунд в твоем распоряжении.
Отрезком веревки можно измерить длину, а отрезком огнепроводного шнура - не только длину, но, и время.
ГРЕМУЧАЯ СЕТЬ
Иногда бывает нужда одновременно несколькими взрывами с разных концов ударить. Скажем, отвалить кусок скалы. Расставляют шашки по разным концам, словно грузчиков перед началом работы.
Если грузчики каждый по одному будут пробовать приподнять скалу, дела не будет. Надо, чтобы все вдруг разом взялись, только тогда выйдет толк. А поэтому грузчики песню поют, и дружнее под песню идет работа.
Шашки тоже должны взрываться одновременно.
Что поделаешь! Придется, видно, корпеть, вымерять шнуры по линейке, отрезать их с точностью до полмиллиметра.
Не выйдет. Шнур шнуру рознь, шнур на шнур не приходится. В одном плотней сердцевина, в другом рыхлей, один искрошился немного, другой отсырел слегка - вот, и появилась разница в шнурах. По одному шнуру ползет огонек чуть быстрее, по-другому - чуть медленнее. Ну, а взрыв не грузчик, в момент отгремел - , и конец, дожидаться соседа не будет. Шашки будут рваться вразброд, как придется.
Пришлось придумать особый шнур, чтобы соединять им шашки. Его называют детонирующим. У него в сердцевине не тлеющая мякоть, а детонирующее взрывчатое вещество. Распространяется взрыв по шнуру с огромной скоростью - в десять раз быстрее ружейной пули. С такой быстротой облетает шашки приказ взорваться.
Взрывчатое вещество детонирующего шнура смирное. Шнур безопасно можно резать ножом. Он взрывается только от зажигательной трубки.
От всех шашек тянут детонирующие шнуры к зажигательной трубке огнепроводного шнура. Подрывники называют это «вязать сеть» Сеть вяжут по-разному. По-разному соединяют шашки. У каждого соединения свое название.
Если шашки цепочкой идут одна за другой - значит, это последовательное соединение.
Если сеть похожа на гроздь плодов, распластанную на земле, тянется от каждой шашки стебель к общему стволу - называют такое соединение смешанным.
Если к шашкам веером расходятся шнуры от зажигательной трубки - так, и называют «веерное соединение»
Медленно доползает огонь по огнепроводному шнуру к детонирующим, а по детонирующим одним прыжком бросается к шашкам.
А если близко стоят шашки одна к другой, то, и детонирующего шнура не надо.
Много лет тому назад был такой случай. Надо было передать из Москвы в Петербург, какую-то торжественную весть. Телеграфа, и радио тогда еще не было. Как быть? Поставили в цепь часовых, шагов через двести друг от друга. Протянулась цепь от Москвы до Петербурга. Как сказали первому часовому торжественную весть, выпалил он вверх из ружья. Услыхал сосед - выстрелил тоже. Прокатились выстрелы по всей цепи. Докатились до самого Петербурга. Грянул пушечный салют в Петропавловской крепости.
Так, и шашки.
Уставят полукилограммовые шашки в ряд, через метр одна от другой. Рванется первая шашка, ударят взрывные газы в другую, соседнюю. Бахнет соседка, взорвется третья. И пойдет, и пойдет.
А на больших расстояниях без детонирующих шнуров не обойтись. Словно упряжь, надета на шашки гремучая сеть. Огненные вожжи тянутся к рукам подрывника управляй, командуй, приказывай!
ДВИЖЕНИЕМ ПАЛЬЦА
Кажется, прост, и удобен огненный способ взрыва. Чиркнул спичкой, и все. Что может быть проще?
Но иная простота, говорит пословица, хуже воровства.
Это летом, на солнышке, просто шнуры поджигать. Ну, а в ливень, в метель, в непогоду? Тут хоть плачь, а огня не добудешь никак.
Поджигает шнур подрывник, и бежит со всех ног. Хорошо бежать, если в тебя не стреляют. Ну, а в поле, в бою, под перекрестным огнем?
Это еще туда-сюда, если заряд один. Ну, а если сто зарядов?
Можно, скажут, и сто человек поставить. Каждому спичку в руку поджигай! Но уж тут совершенная неразбериха пойдет. Одни подожгли, другие замешкались, третьи убежать не успели. Эдак половины шашек не взорвешь, половину людей потеряешь.
Можно, казалось бы, длинные шнуры взять, затащить концы подальше, в убежище, да, и запалить, не вылезая оттуда. Но, и так получится ненадежно. Будет глохнуть огонь в длинном шнуре, так, и не добравшись до зажигательной трубки.
Куда удобнее электрический способ взрыва.
Главное тут - электрический запал.
Он похож на электрическую лампочку - такой же тонкий волосок. Только тут волосок не запаян в пустую стеклянную колбу, а укутан специальной взрывчатой ватой. Если пустить в запал ток, волосок раскалится, вспыхнет вата, взорвется капсюль, «зачинщик», а с ним, и шашка. Несколько запалов соединяют вместе проводами, точно елочные гирлянды электрических лампочек. Можно их так хоть сотню вместе соединить.
От запалов можно тянуть любой длины провода. Тащите их хоть за тысячу километров. Все равно моментально добежит электрический ток до запалов - в пятьдесят тысяч раз быстрее, чем огонь по детонирующему шнуру. Вмиг получат запалы команду. Дело только в дружном ее исполнении.
Но запалы бывают неодинаковые. Все равно, как электрические печки в одних спираль накаляется быстрее, в других медленнее. Так, и запалы в одних волосок раскалится чуть раньше, в других чуть позже. Поэтому запалы испытывают на специальных приборах, и сортируют заранее медлительные к медлительным, средние к средним, быстрые к быстрым.
Если хорошо подобраны запалы, то гирлянда их взрывается дружнее, чем гроздь зажигательных трубок при огневом способе взрыва. Значит, сильнее получается действие взрыва. Выходит, что действие взрыва зависит не только от количества шашек, но, и от способа, каким их взрывают.
Теперь такой вопрос откуда подрывнику среди чистого поля взять ток?
Из собственного кармана. От маленькой батарейки карманного фонаря. Одной батарейкой можно взорвать один-два запала. А гирлянды ей не расшевелить. Тут приходится брать большую батарею.
Батареи недолговечны два-три раза взорвал -, и конец, выдохлась батарея. С этой стороны спичка, пожалуй, выгоднее. В маленьком коробке лежит пятьдесят спичек, а пятьдесят батарей, и в заплечный мешок не уложишь.
Гораздо удобнее батарей специальная подрывная машинка. Она похожа на игрушечную электростанцию. Там стоит электрическая машина, такая же, как на настоящей электростанции, только очень маленькая. И вертит ее не турбина, а пружинный завод. Его заводят ключом, как моторы игрушечных автомобилей.
Током подрывной машины можно подорвать одновременно сотню детонаторов.
Был случай, когда электрическим способом взорвали в одно время сразу тринадцать с половиной тысяч зарядов - сто двадцать восемь тонн взрывчатых веществ. Это было в Нью-Йорке в конце прошлого столетия. Надо было взорвать подводный риф Флед-Рок, преграждавший кратчайший путь в нью-йоркскую гавань. Заряды разместили в бурильных скважинах общей длиной в тридцать четыре километра. Провода подвели к одной-единственной кнопке, включающей ток.
Кнопку нажала пальцем маленькая девочка, дочь главного инженера.
Грохот взрыва длился сорок секунд. Вздыбилась вода кипящей массой, вспучился на поверхность моря гигантский холм в четыреста метров длиной, триста шириной, шестьдесят высотой. Двести семь тысяч кубометров камня взлетели в воздух.
На двенадцать часов сократился путь из Атлантического океана в Нью-Йорк.
Вот, как умеют управлять теперь непокорными силами взрыва *.
(Окончание следует)
Читайте в любое время
