(ОБРАЗОВАНИЕ СЛОВ, ОБОЗНАЧАЮЩИХ ПРОФЕССИИ)

     Доктор юридических наук С. БЕРЕЗОВСКАЯ.

     Разнообразно «сгибаются» в русской речи слова иноязычного происхождения - стюардесса, коридорная, модельерша, фельдшерица, пианистка, лаборантка.

     Таким образом, звуковая природа самих слов здесь ни при чем. Мешает употреблению слова с должным по его содержанию родовым окончанием, что-то другое, не относящееся к грамматике. Вот, например, слово «мастер». О женщине, занимающей должность мастера на производстве, никто не напишет «мастерица», а ведь в русской речи это слово есть, но только употребляется оно в других случаях, а именно либо в качестве похвалы («мастерица снопы вязать»), либо, когда речь идет о занимаемой женщиной должности на некоторых традиционно женских предприятиях - швейное, трикотажное, шляпное. То же слово «машинист» (на паровозе). Женщину, ведущую паровоз, мы никогда не назовем машинисткой, хотя это слово, как таковое и есть в нашем языке. Показательно, и обратное мужчина, работающий на пишущей машинке, никогда не называется машинистом (и, конечно, машинисткой).

     Значит, природу употребления многих слов, обозначающих занятие человека, только в одном мужском, или в одном женском роде, либо в обоих, надо искать в чем-то другом.

     В чем же?

     Наблюдение показывает, что род слов, обозначающих занятия людей, является характерным отражением господствующего в тот или иной период общественного разделения труда между мужчинами и женщинами. Родовое окончание слов, обозначающих тот или иной вид деятельности человека, образовывалось в зависимости от того, кто (мужчина или женщина) занимался этой деятельностью в период ее появления. Те слова, которые создавались для обозначения работ, выполнявшихся только мужчинами либо только женщинами, вошли в строй языка с соответствующими родовыми окончаниями. Причем в дальнейшем, как бы «окостенели» в своей родовой форме (водолаз, печник, токарь, трубочист, столяр, косарь или пряха, няня, сиделка, кружевница, модистка). Для работ, всегда или издавна выполнявшихся, как мужчинами, так, и женщинами, обозначающие эти занятия слова приобрели в свое время оба родовых окончания (жнец - жнея, учитель - учительница, актер - актриса, ткач - ткачиха, портной - портниха).

     Конечно, выведенная закономерность не во всех случаях так ясно обнаруживается и на первый взгляд даже, как будто опровергается. Возьмем слово «врач», не имеющее в современном литературном языке женского родового окончания. А между тем ведь женщины занимают в этой профессии не меньшее, а даже большее место, чем мужчины.

     Здесь мы встречаемся с относительным отставанием в изменении слов по сравнению с изменением явлений общественной жизни, для обозначения которых эти слова служат. Когда врачевание появилось, как профессия, право на которую удостоверяется специальным дипломом высшего учебного заведения, в России занимались этой профессией только мужчины, ибо женщины длительное время не допускались в высшие медицинские учебные заведения. В дальнейшем, когда это положение изменилось, слово «врач» с одним мужским родовым окончанием укоренилось и, как выше было сказано, «окостенело» Однако же само по себе слове «врач» вполне способно к приобретению женского рода. Так, в русском языке в более ранние времена, как свидетельствует Даль в Толковом русском словаре, употреблялось слово «врачея», которым обозначалась женщина, занимавшаяся лечением больных (без специального, конечно, диплома, она же лекарка).

     Надо обратить внимание также, и на то, что слово «врач» может иметь и другое, законное с точки зрения морфологии русского языка окончание для женского рода, а именно - «врачиха» Доказательством того, что данное слово не является неграмотным образованием, служит аналогичное по построению слово «ткач» Женщина, работающая на ткацком станке, обозначается в нашем литературном языке словом «ткачиха», а не женщина-ткач (как женщина-врач). И надо заметить, что в быту полушутя, полусерьезно, но все чаще употребляется слово «врачиха» (конечно, только при упоминании, а не при обращении).

     Октябрьская социалистическая революция резко изменила соотношение слов, имеющих, и не имеющих женский род в наименованиях профессий, видов занятий, выполнении тех или иных общественных функций.

     Все профессии, которые появились или развились в нашей стране после Октябрьской революции и которыми широко стали заниматься теперь не только мужчины, но, и получившие доступ ко всем профессиям женщины, имеют соответственно и мужской, и женский род. Таковы слова тракторист - трактористка, крановщик - крановщица, летчик - летчица, сварщик - сварщица, парашютист - парашютистка. В своем большинстве все перечисленные занятия никогда не были после Октября принадлежащими только мужчинам или только женщинам. Они сразу же или через сравнительно короткое время оказались во владении тех и других. Соответственно с этим слова, обозначающие эти виды деятельности, получили, как мужской, так, и женский род.

     Интересные явления в этом же отношении произошли в словаре спортивных занятий. Бурное вторжение женщин в эту область жизни общества во многом преодолело консерватизм языковой формы и повлекло буквально революционные изменения в спортивном словаре. Если раньше среди наименований спортивных специальностей были 2 - 3 с женскими окончаниями (теннисистка, гимнастка, и некоторые другие), то теперь их появилось великое множество тут и фехтовальщица, и конькобежка, и баскетболистка, и метательница диска, и прыгунья, вплоть до пловчихи (а вот боксерка, как и борчиха, не скажешь, и все потому же).

     Очень характерно, что с началом полетов в космос в языке газет, и в разговорном обиходе наряду с космонавтами появилась и космонавтка (см., например, отчет в газете «Правда» от 26 июня 1963 года о пресс-конференции В. Терешковой, и приветствия ей в той же газете от бразильских женщин, от горняков Крайнего Севера и др.). Вероятно, пуристам слово «космонавтка» кажется не имеющим права на существование, и официальные документы пока, что не восприняли этого слова. Но важен и тот факт, что оно родилось в жизни, что смогло непроизвольно прозвучать в разговорах, появиться в лозунгах, на демонстрациях. А разве мыслимо было произнесение кем-либо на заре авиации слов «авиаторка» или «пилотка»? Они, и не прозвучали ни в чьих устах. Изменилась, следовательно, сама жизнь, само распределение общественного труда и место в этом труде женщины.

     Все эти факты наглядно показывают, что язык народа не есть нечто застывшее, изолированное от его жизни. Язык вечно живет, и развивается вместе с развитием самого народа, его жизни и деятельности. В языке находят непосредственное, хотя, и далеко не одновременное отражение процессы, происходящие в материальной культуре народа, в общественных отношениях людей на той или иной стадии исторического развития.

     Все это относится и к развитию родовых окончаний слов, обозначающих занятия людей. Главным образом такое развитие, как мы видели, идет за счет все большего появления женских родовых окончаний, поскольку изменения в разделении общественного труда произошли именно за счет вовлечения женщин в производство, в науку, культуру, спорт.

     Таким образом, «хромые» фразы в нашем языке, видимо, будут со временем встречаться все реже. Соответственно постепенно отпадет, и вопрос о ком в газете, в речи оратора по радио идет речь - о нем или о ней?

№5, 1970