Сотрудники Объединённой дирекции заповедников Таймыра сообщают, что они близки к разгадке тайны падающих баранов.

Сотрудники Объединённой дирекции заповедников Таймыра сообщают, что они близки к разгадке тайны падающих баранов. Речь о снежных баранах, или толсторогах, отдельный подвид которых обитает на плато Путорана в Красноярском крае. Наблюдают за ними с вертолётов или со снегоходов. Когда техника приближается к стаду слишком близко, бараны разбегаются. Однако ещё в 70-е годы прошлого века было замечено, что некоторые из разбегающихся баранов просто падают, как будто теряя сознание. Потом они приходят в себя, но бывает, что упавший баран умирает. Дело, очевидно, не только в стрессе от вертолёта, уж больно это специфическая реакция. Скорее всего, у падающих баранов есть проблемы с сердцем и кровообращением, но проверить эту гипотезу, как и другие версии, довольно трудно: видеозаписей и опросов очевидцев тут недостаточно.

Генетические исследования показали, что путоранские снежные бараны не контактировали с другими подвидами уже около 300 тысяч лет. Фото Михаила Бондаря.

В какой-то момент исследователям повезло — они нашли сравнительно целую тушу снежного барана. В стенках кровеносных сосудов обнаружились отложения солей кальция, а в аорте — кальцинированные бляшки. По всей видимости, у барана был стеноз аортального клапана, обусловленный накоплением солей кальция: они делают створки клапана жёсткими, так что те перестают нормально открываться и закрываться. Из-за этого нарушается ток крови из левого желудочка в аорту, а при стрессе может случиться нехватка кислорода в разных органах, в том числе в мозге. Напуганный баран со стенозом клапана действительно может потерять сознание и даже погибнуть, если стресс окажется чересчур силён, а проблемы с кровообращением будут слишком велики.

Причинами кальциноза могут быть особенности питания и обмена веществ. Например, в растениях, которые едят толстороги, нарушен баланс фосфора и кальция или они могут накапливать вещества, нарушающие кальциевый обмен, — как это происходит в трищетинниках из семейства Злаки. Там, где живут путоранские бараны, растут пять видов трищетинников, а один из них, трищетинник полевицеобразный, бараны любят особенно. Исследователи собираются проверить эти растения на предмет соединений, которые могут вызвать у баранов кальциевые проблемы. Кроме того, есть надежда более подробно изучить бараньи сердца, чтобы с большей надёжностью поставить диагноз (у того барана, которого нашли, от сердца осталась небольшая часть, остальное растащили падальщики). Пока же, очевидно, стоит ограничить вертолётные экскурсии к местам обитания баранов, да и к животным лучше подходить пешком, причём до такого расстояния, которое сами бараны сочтут безопасным. Снежный баран занесён в Красную книгу России, и в прошлом году путоранская популяция насчитывала всего лишь около тысячи особей.

В Кроноцкий залив, часть которого расположена в пределах Кроноцкого биосферного заповедника (Камчатский край), вернулись одиннадцать молодых серых китов, появившихся на свет в течение трёх предыдущих лет. В первые годы жизни смертность серых китов особенно высока, поэтому появление молодняка в заповеднике радостно вдвойне. Кроме них, в залив пришли пять самок с детёнышами. Три из них дают потомство каждый второй год, иными словами, они придерживаются двухлетнего репродуктивного цикла, а значит, у них всё хорошо (рожать чаще, чем раз в два года, они не могут). Более же длинные интервалы между родами у самок серых китов случаются, когда они не успевают восстановить силы и накопить достаточно жира.

Серый кит-подросток K258. Фото Евгении Волковой.

Коммерческий китобойный промысел с 1982 года находится под международным запретом (хотя и с определёнными исключениями), однако это не значит, что китам не угрожают никакие опасности от деятельности человека. Одна из самых серьёзных, по словам сотрудников заповедника, — это рыболовные снасти. Сети и верёвки опутывают плавники, врезаются в тело, мешают нормально плавать и кормиться, из-за чего кит может впоследствии погибнуть. Точное число погибающих таким образом китов неизвестно, сбор статистики тут очень сложен, но косвенно о проблеме можно судить по характерным шрамам на теле китов. Шрамы видят на живых китах, которым удалось самостоятельно освободиться, и на мёртвых, выброшенных волнами на берег. Чаще всего рыболовные снасти затягиваются на хвостовом стебле — узкой части тела перед хвостовым плавником. Когда кит плывёт, зацепившаяся верёвка или сеть постепенно сползает назад и впивается в тело. В результате на коже остаются тонкие белые полосы и глубокие рубцы. По словам Евгении Волковой, старшего научного сотрудника заповедника и руководителя проекта «Серые киты на Камчатке. Изучение и сохранение редкой охотоморской популяции», следы от верёвок и сетей заметны примерно у 15% серых китов, в том числе у детёнышей, которым всего несколько месяцев.

Не только снасти, но и сами суда могут представлять опасность для китов — об этом напоминают сотрудники Курильского заповедника (Сахалинская область). Недавно здесь на побережье нашли китовое ребро со следами зажившего перелома — о нём свидетельствовала характерная деформация и массивная костная мозоль. Это типичная травма при столкновении с крупным судном. В данном случае организм кита справился с ней, хотя сила удара была колоссальной (от чего умер кит впоследствии — неизвестно). В целом столкновения с судами, не только рыболовецкими, считаются для китов одной из главных угроз. Дело в том, что миграции китообразных и их кормовые угодья часто в точности совпадают с оживлёнными судоходными коридорами. Из-за особенностей распространения звука в воде и шума судовых винтов киты не всегда могут адекватно оценить направление и скорость приближающегося судна. Чем быстрее движется корабль, тем меньше времени у животного, чтобы уклониться, и тем сильнее удар. Предотвратить всё это можно, понизив скорость судов до 10 узлов (около 18,5 км/ч) в местах, где много китов, это снизит риск летального исхода на 80—90%. Если изменить судоходные маршруты так, чтобы они обходили акватории, особенно важные для китообразных, то вероятность столкновений ещё больше уменьшится. На судах можно использовать системы мониторинга, которые будут своевременно оповещать команду о животных поблизости. Правда, стоимость подобных мероприятий довольно высокая.

Массивный костный выступ на ребре кита — результат тяжёлой травмы. Фото Михаила Рагимова

Сотрудники Саяно-Шушенского биосферного заповедника (Красноярский край) сообщают, что в Пермском зоопарке родились трое детёнышей снежного барса (ирбиса). Пермский зоопарк, Саяно-Шушенский заповедник, а также Парк флоры и фауны «Роев ручей» в Красноярске несколько лет назад заключили трёхстороннее соглашение, цель которого — создание Центра разведения, реабилитации и реинтродукции снежного барса. Предполагается, что реинтродуцировать ирбисов в дикую природу будут в Саяно-Шушенском заповеднике, поэтому заповедник всегда в курсе, что происходит с барсами в зоопарке.

Барсятам дали имена в честь рек и горы Пермского края: Вишера, Полюд и Колва.  Фото: Пресс-служба Пермского зоопарка.

Мать котят — самка Аксу, которую несколько лет назад спасли из браконьерского капкана в горах Таджикистана. Изначально предполагалось, что из Таджикистана в Саяно-Шушенский заповедник перевезут несколько барсов. Первые два — самец и самка — переехали вполне успешно. У третьей, Аксу, травма оказалась настолько сильна, что специалисты парка «Роев ручей» решили экстренно ампутировать семь сантиметров конечности. Даже после операции шансов на выживание в дикой природе у барсихи не было. Она осталась жить в парке, получила кличку и заодно навела специалистов на мысль, что можно восстанавливать численность барсов в Саяно-Шушенском заповеднике, разводя их в неволе. В пару ей подобрали самца по имени Снежек, которого передали в Пермский зоопарк из Чехии в 2014 году. Аксу переехала ещё раз, и первый результат её совместной жизни со Снежеком — два котёнка-самца — появился в 2024 году. Трое котят, родившиеся в нынешнем году, — это две самки и самец.

Аксу и Снежек. Фото: Пресс-служба Пермского зоопарка.

Снежный барс занесён в Красную книгу Российской Федерации как находящийся под угрозой уничтожения, а также в Красный список Международного союза охраны природы как исчезающий вид. Общая численность снежного барса в России оценивается примерно в 90 особей, из которых шестнадцать находятся в зоопарках.

Ирбисов содержать в неволе вообще сложно, а когда речь заходит о размножении, сложности увеличиваются многократно. Пермский зоопарк в этом смысле на особом положении — его барсы регулярно и успешно дают потомство. Почти за тридцать лет здесь появилось на свет двадцать котят. Нужно сказать, что о размножении снежного барса в зоопарке задумались ещё в 1987 году, но первый результат получили только спустя десять лет. Всё это лишний раз говорит, во-первых, о том, что природоохранная работа требует времени, и, во-вторых, что зоопарк — это не только и, может быть, не столько место для отдыха и развлечений. Научная работа, которую ведут сотрудники зоопарков, ставит цель увеличить численность самых разных видов животных, особенно тех, у которых дела на воле обстоят совсем плохо. Разные зоопарки ведут эту работу по мере своих сил, хотя не у всех хватает ресурсов для высоких достижений. Разумеется, размножение в неволе — только первый этап, дальше нужно думать, как ввести животных обратно, в естественную среду обитания...

Другие редкие кошачьи — дальневосточные леопарды и амурские тигры — предмет особых забот сотрудников национального парка «Земля леопарда» (Приморский край). Они регулярно сообщают, что и леопардов, и тигров у них становится всё больше, но также регулярно воздерживаются от точных цифр. Дело в том, что некоторые животные свободно перемещаются между «Землёй леопарда» и соседним Северо-Восточным национальным парком тигра и леопарда в Китае. 

Источник: Пресс-служба нацпарка «Земля леопарда».

Обе охраняемые территории образуют трансграничный резерват, но до последнего времени они своих подопечных считали независимо друг от друга. В конце концов стало понятно, что численность леопардов и тигров там и там нужно как-то согласовать, чтобы точно знать, где сколько кого живёт. И вот после взаимозачёта кошачьих получилось, что на территории «Земли леопарда» живут 135 дальневосточных леопардов, в Северо-Восточном национальном парке тигра и леопарда — 115, а 27 особей бродят туда-сюда. (Стоит напомнить, что в начале 2000-х годов дальневосточных леопардов оставалось всего 35, то есть их буквально в последний момент спасли от исчезновения.) Тигров общими усилиями насчитали 96 для «Земли леопарда», 72 — в китайском нацпарке и 21 — трансграничных.

Источник: Пресс-служба нацпарка «Земля леопарда».

Ещё в «Земле леопарда» появилась леопард-прабабушка. Не в том смысле, что она откуда-то пришла, просто на территории национального парка родился котёнок, для которого удалось построить родословную от матери к бабушке и от бабушки к прабабушке. Родственные связи местных леопардов хорошо прослеживаются, в том числе благодаря огромному количеству данных фотомониторинга. В «Земле леопарда» самая большая сеть фоторегистраторов в России — более полутысячи скрытых лесных камер, которые ловят в объективы не только взрослых животных, но и котят, а записи ведутся с 2013 года. Про самку Leo 280F, у которой родился котёнок, было известно, что она внучка самки Leo 23F по имени Грация. Эта прабабушка стабильно приносит потомство раз в два года. Как минимум семь её детёнышей, повзрослев, расселились по территории российского национального парка, а один ушёл в Китай. Скорее всего, у Грации есть и другие правнуки, и, по всей вероятности, кроме неё, в «Земле леопарда» существуют и другие самки, у которых успели появиться правнуки и правнучки. Дело здесь не в конкретном леопарде, а в том, что благодаря длительным и системным наблюдениям можно узнавать даже такие подробности и использовать эту информацию для сохранения редких кошек.

№9, 2026