О чём говорят музыкальные станки, что можно сделать с пылесосом, а что — с графеном, чем кузнечик похож на ксеноморфа и как на орбите перейти от ненависти к дружбе — на тульском фестивале «Наука в искусстве» изучала корреспондент «Науки и жизни» Наталия Лескова.

15–16 октября на площадке творческого индустриального кластера «Октава» в Туле прошел фестиваль «Наука в искусстве», объединивший, как сейчас говорят, представителей научной и творческой сфер. Мероприятие, организованное АНО ДПО «Высшая техническая школа» при поддержке Минобрнауки России, собрало свыше двух с половиной тысяч участников, среди которых — сотни студентов и школьников из Тульской области и других городов.

Художник и фотограф Франциско Инфантэ. Фото: Пресс-служба ВТШ.

Надо сказать, такой фестиваль прошёл в Туле впервые. Обычно первый блин получается комом, и к этому, в принципе, я была готова. Проректор Тульской Высшей технической школы Иван Муравьёв, который задумал это мероприятие, тоже волновался, что может что-то не сложиться: вдруг кто-то из участников не доедет или техника подведёт. Вероятно, «за кадром» действительно остались какие-то накладки, но я их не заметила. «Первый блин» больше напоминал праздничный торт, да ещё и с «вишенкой».

«Октава»

В Москве и в Питере я видела много так называемых креативных пространств, переделанных из бывших заводов. У них есть нечто общее: огромные, заброшенные площади, мощные стены из красного кирпича, а внутрь напихано множество каких-то офисов, кафешек, странных арт-объектов. От посещения этих заведений всегда остаётся двоякое чувство: с одной стороны, хорошо, что здание не превратилось в руины, с другой — а что это теперь такое? Непонятно. Был завод, работал, выпускал нужную и важную продукцию — а стало не пойми что. Хотя, наверное, это всё равно лучше, чем разрушение и забвение...

Кластер «Октава» в Туле — тоже огромное здание из красного кирпича, где когда-то работало производство аудиотехники, выпускавшее, в том числе, микрофоны. Так он и назывался — «Завод «Октава». Этот завод продолжает работу, но старое помещение стало ему великовато и часть его переделали под творческий индустриальный кластер. Однако станки, которые десятилетиями работали в этих стенах, не стали сдавать в металлолом, а организовали «Музей Станка» — необычное пространство, повествующее об истории отечественной промышленности. Станки здесь живут свою, возможно, лучшую жизнь «на пенсии»: их можно изучать со всех сторон, трогать механизмы, изучать запахи и звуки разных видов производств, ощутить колорит ушедшей эпохи и уловить её индустриальную красоту.

Эксцентриковый пресс немецкой фирмы Fritz Werner. Фото Андрея Афанасьева.

Внутри кластера располагаются его резиденты — научно-образовательные организации представители креативных индустрий и Высшая техническая школа. Тут же проходят различные выставки. В дни фестиваля, например, была организована выставка «русского испанца» Франциско Инфантэ — художника и фотографа, воплощающего свои образы через геометрические фигуры и зеркала. Их на выставке огромное количество: закрученные в спирали, вращающиеся, чёрные и белые, уходящие за горизонт… Сын «испанского ребёнка», привезённого в СССР в 20-е годы прошлого века, он родился и всю жизнь прожил в нашей стране. Искусство стало для него формой осмысления бытия, а наука с её сложными формами — способом передачи этих образов. Смысл творчества для него, по собственным словам — это поиски бесконечности. Не знаю, нашёл ли он эту бесконечность, но, вероятно, ценен сам поиск, а не результат.

Работа Франциско Инфанте из цикла «Лёгкие пространства» (2017).Фото: Пресс-служба ВТШ.

В общем, это самое удачное использование заводского помещения, какое я встречала, честное слово. Завод не умер, он как будто живёт в новом качестве.

Лекции

В программе фестиваля лекции были представлены широким диапазоном тем: от «космической» моды до истории изобретения графена. Я пыталась побывать на всех, но это оказалось неподъёмной задачей, хоть они и проходили в соседних залах. Уйти с одной интересной лекции ради другой, не менее интересной — это всегда обидно.

Ольга Макарова. Фото Андрея Афанасьева.

Ольга Макарова, историк и популяризатор науки из ИФХЭ РАН, рассказала об истории научно-исследовательских институтов, в которых развивалась российская наука: от первой ломоносовской лаборатории до кампусов мирового уровня. Мы узнали о деревянной лаборатории Академии наук, разобранной на дрова в годы Великой отечественной, о конструктивистских корпусах на Ленинском проспекте, о том, как строили здание МГУ на Воробьёвых горах, и о том, что Санкт-Петербургский Дом учёных по сравнению с московским — это настоящий дворец. Правда, на мой вопрос, что символизируют фигуры античного вида мужчин и слегка приодетых женщин на фасаде здания Академии Наук, Ольга ответить не смогла. Для неё это тоже большая загадка.

Космический инженер Андрей Афанасьев, ведущий программист АО «Автомеханика», прочитал лекцию «От идеи до орбиты» — о том, как зарождалась многоразовая космическая техника, во что эти идеи удалось воплотить и какое их ждёт будущее. Старшеклассники, приехавшие на эту лекцию, прониклись идеей создания многоразовых космических систем настолько, что после лекции даже придумали новые способы выхода за пределы земной атмосферы по типу огромного трамплина. Как тебе такое, Илон?

Андрей Афанасьев. Фото Наталии Лесковой.

Что всегда вдохновляет в молодёжной аудитории — ни у кого обычно не возникает вопросов, надо ли куда-то лететь. Просто надо. Как древние первооткрыватели новых земель, практически все они хотят создавать новые, сверхбыстрые, удобные и экологичные летательные аппараты, которые преодолеют границы Солнечной системы и помчатся открывать другие галактики. Только одна девушка честно призналась, что никуда не полетит — останется на Земле, будет исследовать здешние океаны и наводить порядок на планете.

Евгения Лупало, специалист Политехнического музея, рассказала о том, как покорение космоса изменило нашу моду и быт. Как экраны телевизоров стали похожими на «забрало» космического скафандра, а пылесосы превратились в настоящие ракеты — помнится, и ревели они, как ракета на старте. А ещё школьники с изумлением узнали, что с помощью пылесоса можно было белить потолок и даже сушить волосы — фены были далеко не у всех. Тот факт, что за отсутствием пылесоса бедные женщины для сушки волос использовали духовку, привёл собравшихся в ступор. И всё это происходило на фоне покорения космического пространства, когда советские аппараты успешно присылали цветные фотоснимки с поверхности Венеры!

Дмитрий Матиенко, научный сотрудник Физического института имени П. Н. Лебедева РАН, рассказал о том, как будущие лауреаты Нобелевской премии, наши соотечественники Андрей Гейм и Константин Новосёлов придумали свой знаменитый графен, без которого сейчас не обходится ни одна развитая страна. Сейчас в лаборатории, где работает Дмитрий, на основе графена создают фотодетекторы, которые используют для преобразования света в электрический сигнал. Кроме того, разработаны термопасты на основе графена для охлаждения процессоров и добавки в бетон, который благодаря этому становится крепче. Хотя это только маленькая часть всех возможных применений двумерных материалов, наподобие графена.

Дмитрий Матиенко. Фото Андрея Афанасьева.

Но, по словам Дмитрия, эта лекция не столько про графен и его возможности, сколько про то, как важно мечтать. Ведь не секрет, что сначала Гейм и Новосёлов получили Шнобелевскую премию, заставив левитировать лягушку. Но это их не смутило и не заставило отказаться от своих исследований.

Лекция Романа Артёменко из Политехнического музея «Музыка эфира»: электрический голос нового времени» погрузила школьников в историю изобретения первого в мире бесконтактного электронного музыкального инструмента — терменвокса, созданного в 1920 году в Петрограде советским изобретателем и физиком Львом Терменом. Исполнитель управляет инструментом, не прикасаясь к нему, а совершая движения руками в воздухе рядом с двумя металлическими антеннами. Извлекаемый при этом звук получается и правда очень необычным, «космическим». Все желающие смогли в этом убедиться после лекции: очередь к терменвоксу выстроилась, как на концерт популярной музыкальной группы. А еще мы узнали, что есть несколько способов играть на терменвоксе, причём некоторые исполнители придумывают свои вариации, порой весьма экстравагантные, прямо как скрипачка Ванесса Мэй.

Роман Артёменко проводит мастер-класс игры на терменвоксе. Фото Андрея Афанасьева.

В общем, обо всех лекциях тут не расскажешь. А той самой «вишенкой на торте», о которой я написала вначале, для меня стал Александр Иванович Лазуткин. В программе фестиваля было написано, что он прочтёт лекцию, как покорение космоса изменило кинематограф. Оказалось, что это космонавт, Герой России, но об этом организаторы сознательно умолчали, дабы не создавать ненужный ажиотаж.

Александр Лазуткин оказался человеком скромным и совсем не медийным, но очень глубоким и интересным. С кино про космос, которое с детства его увлекало, мы плавно перешли к космическому полёту и узнали, что у будущего космонавта было три мечты: увидеть Землю из космоса, полетать в невесомости и познакомиться с инопланетянами.

Увидев Землю в иллюминатор, он испытал разочарование: «Я так и знал, что она маленькая и круглая». Почувствовав себя в невесомости первый раз, Александр, по собственным словам, чуть не умер: так его мутило и тошнило. Однако, когда тошнота и головная боль прошли, постепенно разочарование сменилось восторгом от пребывания в космическом пространстве, а отсутствие инопланетян, заглядывающих в иллюминатор МКС, никак не повлияло на убеждение: мы не одиноки во Вселенной. «Хотите понять, почему я так думаю? – заинтриговал аудиторию Лазуткин. – Приходите в отряд космонавтов, и тоже узнаете. Набор открыт».

Александр Лазуткин. Фото Андрея Афанасьева.

Ребята задавали Александру Ивановичу много вопросов, в том числе — не ссорились ли между собой члены экипажа. Оказывается, бывало всякое. Он рассказал, как неожиданно для себя вдруг возненавидел одного из коллег. Начало раздражать всё: как он ест, как сидит, как разговаривает. Настолько, что хотелось выкинуть его за борт. «Бывало у вас такое?» — спрашивает школьников, и те понимающе кивают. Что мы тогда делаем? А по-разному: перестаём общаться с человеком, а то и начинаем его дразнить, травить, демонстрировать свое негативное отношение. Так мы легко теряем бывших друзей и подруг.

В космосе с этим сложнее. С корабля не сойдешь, в ЦУП о таком не доложишь, а если и доложишь — не так поймут. От отчаянья космонавт самостоятельно пришёл к психологической мудрости, которой учат на специальных тренингах: начал внушать себе, что любит этого человека, что всё в нём ему нравится. И сработало! Так они и остаются друзьями до сих пор.        

Мастер-классы и кино

Программа фестиваля включала кинопоказы научно-популярных фильмов, например, о там, как на химическом факультете МГУ учатся получать энергию из рисовой шелухи, или про то, как в Сколтехе используют математическое моделирование для извлечения труднодоступных запасов нефти. Были и многочисленные мастер-классы, где можно было сделать своими руками и потом съесть мороженое или молекулярную икру.

Фото Андрея Афанасьева.

Студенты вузов и представители тульских предприятий тут же демонстрировали свои изобретения: роботизированные комплексы для исследования морского дна, супер-чувствительные датчики, микрофоны и даже аккордеоны, сделать которые, по словам разработчиков, это целая наука. Как тут не вспомнить тульского Левшу, подковавшего блоху. Тут работать руками не разучились, как, впрочем, и головой.

А ещё в фойе проходили выставки картин и фотографий на научные темы, хотя некоторые выглядели вполне фантастично: например, сильно увеличенный кузнечик — чем не ксеноморф из фильмов о «Чужих»? Научная фантастика не только в космосе и на экране — она рядом с нами, просто мы это не всегда замечаем.

В общем, фестиваль получился насыщенным и интересным. Ждём продолжения через год.

Автор и универсальный токарно-винторезный станок серии 1М63 (ДИП-300). Фото Андрея Афанасьева.