Меня зовут Пётр Михайлович Чумаков, я главный научный сотрудник Института молекулярной биологии, академик РАН. Я работаю в области молекулярной биологии. Эта область сейчас находится на самом передовом крае науки, когда постигаются основы строения живого. Вообще это очень увлекательное занятие – проникать в самые глубины законов природы. Причем, мы ведь тоже являемся продуктом этой природы. Поэтому мы, прежде всего, изучаем самих себя, а потом уже – окружающий нас живой мир. Это огромная, практически неисчерпаемая область знаний.

Сейчас мы подобрались к моменту, когда с огромной скоростью узнаём новые детали того, как устроено живое. Это потрясающее чувство. Я пришёл в науку более пятидесяти лет назад, когда были заложены самые основы современной биологии: была расшифрована структура ДНК, молекулы живого. Мы начали понимать, как передаётся генетическая информация. Но очень много было неясного. Практически на моих глазах произошла поистине революция знаний – мы поняли, как устроено живое на молекулярном уровне. И это даёт огромное преимущество для будущего, в том числе практическое.

Я бы тут хотел вспомнить Дмитрия Ивановича Менделеева, потому что он был одним из последних наших энциклопедистов, человеком необычайно широких интересов и знаний. Во всём хаосе знаний он стремился вычленить какую-то закономерность. И это ему удалось, может быть, в большей степени, чем кому бы то ни было в связи с систематизацией атомов, созданием Периодической системы. Ему удалось из огромного числа разрозненных знаний построить систему, которая обладала предсказательной силой.

Сейчас мы находимся в таком же моменте в отношении живого. В результате этих прорывных открытий удалось установить основные закономерности. Но пока это всё ещё немного хаотично. И сейчас наша задача – превратить этот хаос в стройную систему, когда можно будет предсказывать какие-то реакции. Пока это кажется фантастикой, потому что наш мир, мир живого, устроен очень сложно, и мы открываем всё новые и новые пласты сложности.

Эта сложность поражает. Были открыты гены, посчитано их число – мы знаем, сколько белков кодирует наш геном, но потом выяснилось, что это лишь малая часть нашего генома, который кодирует белок. Казалось, что вся остальная часть нашего генома – это мусор, нагромождение непонятных, случайных последовательностей. Сейчас, в последние лет десять мы выяснили, что это не так. Оказывается, что всё настолько сложно устроено, что кроме мира белков и кодирующих их генов, есть огромный мир нуклеиновых кислот и РНК, которые выполняют очень важные регуляторные функции. И эта сложность даже приводит в некоторый ужас учёных.

Но я уверен, что это временное состояние, уже сейчас в этом процессе нащупываются какие-то закономерности, и понятно, к чему всё идёт, каким чудесным образом осуществляется регуляция процессов в нашем организме. Я всё это рассказал потому, что самое главное – это не просто какое-то абстрактное знание, а ключ к тому, что позволит нам воплотить эти фундаментальные знания в полезные для человечества продукты, полезные знания, которые приведут к прорывным направлениям в науке.

Дмитрий Иванович Менделеев особо подчеркивал, что никакое знание не может считаться научным, если оно не прошло через сердце человека. Прежде, чем человек выберет какой-то путь в науке, надо обязательно понимать, почему его интересует именно эта область, почему он хочет заниматься изучением этого вопроса. Конечно, интересы у людей очень разные. Кому-то ближе биология, кому-то информатика, кому-то – технические науки. Вообще, в мире очень много увлекательных проблем и вопросов, которые можно изучать. Но надо каждому решить для себя, что ему ближе.

Вообще, то, как человек выбирает свою профессию, это огромная тайна. Надо просто следовать своему сердцу и выбирать направления, которые ближе по складу характера и структуре личности. Я думаю, что надо на это ориентироваться, но прежде всего надо понимать, в какое время мы живём, надо ловить все знания, которые есть на данный момент, и быть постоянно на переднем крае этих знаний, не отставать. В наше время, конечно, трудно что-то предсказывать. Трудно предсказать, как будет развиваться наука, потому что она никогда не развивается линейно. Мы не можем предсказать, какие прорывы будут ожидать нас в ближайшее время. Можно только опираться на те знания, которые мы уже получили.

Мы знаем, что наибольшие прорывы будут находиться в области медицины, экологии, науки о жизни. Это та область, которая сейчас наиболее созрела для прорывных направлений. И, конечно, нельзя не упомянуть проблему мозга, процессов, которые происходят в нервной системе. Это то, что, видимо, будет прорывом в ближайшие 30-40 лет. Надо только понимать, к чему всё идет. И удержаться от таких заманчивых идей, как создание гибрида человека и машины, что, как мне кажется, должно нас очень беспокоить. К сожалению, сейчас такие направления очень популярны, когда пытаются соединить биологическую природу человека с машиной. На мой взгляд, это очень опасное заблуждение, потому что человек должен, прежде всего, оставаться человеком. Осознание того, что человек способен на многое, может вскружить голову и породить какие-то чудовищные идеи, которые могут сильно повредить в будущем человечеству как виду. Поэтому я бы хотел, чтобы молодые люди имели в виду: надо критически относиться к результатам практического воплощения научных знаний.

Наши исследования в настоящее время связаны с медициной. Вообще, на протяжении многих лет я занимался вопросами чисто фундаментальными: мы пытались понять, каким образом устроена защита нашего генома от повреждений и каким образом организму удаётся в таком хаосе стрессов и различных воздействий на организм сохранять свою целостность, функционировать много десятков лет без особых болезней. И нам удалось установить одни из фундаментальных механизмов, которые позволяют организму выбраковывать всё, что относится к таким повреждениям. Но эти исследования также привели к необходимости практического воплощения этих идей.

В настоящее время мы занимаемся новыми подходами к терапии злокачественных заболеваний с помощью онколитических вирусов. Это безвредные для человека вирусы, которые избирательно могут размножаться в опухолевых клетках и вызывать их гибель. Но это только полдела. Такие вирусы способны в значительной степени увеличивать способность организма сопротивляться внедрению чужеродных для них раковых клеток. Это одно из прорывных направлений современной медицины, которое открывает широкие пути для биотерапии рака. Раньше основой раковой терапии были химические соединения, которые просто убивали раковые клетки за счёт того, что те были более чувствительны к химическим соединениям, но при этом нормальные клетки тоже очень сильно страдали.

Кроме того, была проблема, когда так же, как и при использовании антибиотиков, вырабатывалась устойчивость при терапии рака. Появлялись рецидивы заболевания за счёт того, что средство переставало работать. Но новые подходы, связанные с использованием естественных механизмов уничтожения раковых клеток в организме, основаны на природных механизмах, которые заложены в нашем организме для борьбы с возможностью заболевания раком. Эти подходы сулят прорыв в медицине, когда можно будет рассчитывать на то, что страшное заболевание уйдёт в прошлое, как в своё время ушло огромное число инфекционных заболеваний, бактериальных заболеваний. Сейчас на очереди – злокачественные заболевания. Я думаю, что в ближайшие 20-30 лет этот вопрос будет одним из центральных в медицине.

Если вернуться к фигуре Дмитрия Ивановича Менделеева, он был, прежде всего, выдающимся химиком. Но кроме этого он был деятелем в очень разных направлениях науки и практической деятельности. Я бы сказал, что его пример вдохновляет – он позволяет очень широко взглянуть на проблему. Я для себя всегда ориентируюсь на то, что я не должен быть узким специалистом, надо как можно более широко смотреть на те факты, которые получаются в результате научной деятельности. Если они относятся не чисто к тому направлению, чем ты занимаешься, не надо их оставлять, надо обязательно следовать за новыми фактами, даже если они выходят из сферы непосредственных интересов. Это много раз меня спасало, потому что появлялись совершенно непредсказуемые направления для дальнейшей деятельности.

Вообще, мне очень повезло, потому что я начал заниматься проблемой стабильности генома более сорока лет назад, и на протяжении по крайней мере тридцати пяти лет это направление постоянно менялось. Но оно следовало тем фактам, которые получались в результате исследований. И очень часто эти факты выводили на совершенно другие подходы, не на те, о которых мы думали. А если бы взгляд на решение этих проблем был узким, то мы бы так и ковырялись в каких-то мелочах. Надо всегда искать наиболее крупные факты, которые могут открыть новые горизонты для исследований, и не особо углубляться в какие-то мелкие детали, потому что при этом можно погрязнуть надолго в выяснении каких-то мелочей.

Но я бы сказал, что это просто проявление моего вкуса, потому что я знаю много выдающихся учёных, которые всю жизнь занимались как раз узкими вещами и достигали больших высот. Это вопрос, который каждый решает сам для себя – чем ему заниматься. То ли искать большие проблемы и перескакивать с одной проблемы на другую, чтобы как можно больше всего успеть сделать крупного, либо спокойно заниматься более узкой областью и достигать в этой области успехов.