Как живут сотрудники Государственного Эрмитажа на самоизоляции? История четвёртая, заключительная

Все новости ›

Александр Михайлович Бутягин – археолог, начальник Мирмекийской и Стабианской экспедиций, заведующий сектором Северного Причерноморья Отдела Античного мира, Государственного Эрмитажа, хранитель нескольких музейных коллекций и преподаватель в СПбГУ.

Люди по всему миру столкнулись этой весной с таким новым явлением, как самоизоляция. Борьба с коронавирусом заставила нас отказаться от многих привычных и приятных занятий, будь то прогулка в парке, поход в кафе, или посещение музея – нам пришлось искать другие способы, чем заняться в свободное время. Но что делают и что чувствуют люди, для которых музей – это не место приятного и полезного времяпрепровождения, а место работы? Если в их «офисе» на стенах висят мировые шедевры живописи, а в шкафах хранятся уникальные предметы с тысячелетней историей, которые в отличие от компьютера и пачки бумаг никак не унести домой? 

Фото: Matthew Peoples / Flickr.com

Наша заключительная, четвёртая история будет об Александре Михайловиче Бутягине – археологе и хранителе коллекций малых городов Боспора (Мирмекия, Тиритаки, Порфмия), усадьбы близ Мирмекия, некрополей Мирмекия и Феодосии, раскопок Панского-1, курганов Куль-Оба, Юз-Оба, Кекуватского, Ак-Бурун, Змеиного, Баксы и погребения Рескупорида.

Северное Причерноморье – особый географический и культурный регион Европы на северном побережье Чёрного моря. Здесь земля хранит память проживания как древних местных племен (скифов, сарматов, синдов, меотов и др.), так и пришлых народов (например, греков). Мощный след оставили греческие города-колонии и Боспорское царство.

Предметы из хранения Александра Михайловича обнаружены в процессе археологических раскопок. Говоря научным языком, все они имеют археологический контекст – то есть, комплекс информации с хронологическими и пространственными связями найденного предмета. Например, предметы различного назначения могут подсказать, как использовались те или иные открытые помещения, а керамика и монеты позволят датировать сооружение. То же самое и с погребениями: керамический сосуд «подскажет» время захоронения, культовые артефакты помогут реконструировать верования покойного и погребальный обряд.

Получается, что Александр Михайлович не только хранит память об исчезнувших две тысячи лет назад городах Боспорского царства. Он ещё и «повелитель загробного мира», поскольку в его хранение попали вещи, которые люди заботливо положили в могилы близким. А это и керамические сосуды, и терракотовые статуэтки, и предметы быта, и оружие.

Здравствуйте, Александр Михайлович!

Бутягин_700.jpg

Мы знаем, что помимо научной работы вы ещё проводите экскурсии по музею. Даже сейчас Эрмитаж продолжает публиковать видеоролики с экскурсиями, правда, в новом формате, в котором у экскурсовода только два «настоящих» слушателя – ведущая и оператор, а все остальные – смотрят в онлайн. В связи с этим первый вопрос:
 
Скучаете ли вы по посетителям музея? Как вам больше нравится рассказывать о сокровищах музея – в камеру или группе зрителей и слушателей? Насколько важна обратная связь от аудитории?

Начнём с того, что я скучаю по самому музею. Уже месяц там не бывал, так как Эрмитаж закрыт для всех, кроме охраны, дирекции и людей с особыми разрешениями для посещения. Всё-таки музей существует для людей, и то, что он столько времени простаивает и будет простаивать, это очень печально. Конечно, приятно иногда бывает пройтись по залам без посетителей, но ты всегда знаешь, что назавтра музей наполнится разноцветной шумной толпой, а сейчас там пусто. Надеюсь, что всё скоро вернётся на круги своя. 

Если же говорить о проведении экскурсий и лекций, то, конечно, живое общение с аудиторией всегда предпочтительней. Сейчас, в связи с массовым переходом преподавателей к дистанционному обучению, многие мои коллеги говорят, что свершилась мечта их жизни. Никакого лишнего трёпа, никакого личного контакта – только чистая передача знаний. Просто – мечта! Пара знакомых пишет в духе «что, есть ещё сомневающийся в необходимости очных лекций?» или «есть хоть одна лекция, которую нельзя прочитать онлайн или, лучше, записать?» На мой взгляд, для людей, которые готовы передавать знания, но не любят лично контактировать с аудиторией, это выход. Но нет сомнения, что живой контакт лучше воспринимается. Конечно, его не хватает. Живая аудитория позволяет яснее понимать, что людям интересно, как повернуть тему и т.д. Помимо этого и сами слушатели лучше воспринимают живого лектора, это имеет, как я знаю, свои биологические объяснения. Тем не менее, я легко перестроился на ведение вебинаров, запись подкастов и онлайн лекции. Проблем тут особых нет, но с удовольствием вернусь к общению с живой аудиторией, когда это станет возможным. 

Ваша работа тесно связана с предметами. Вы их описываете, изучаете и рассказываете о них другим. Но взять их к себе домой на самоизоляцию никак нельзя. И вот наш следующий вопрос:
 
А по экспонатам вы скучаете? Хочется ли время от времени посмотреть на какие-нибудь предметы, для вдохновения, например?

Нужно признать, что я не скучаю по вещам. Через мои руки в экспедиции проходит огромное количество предметов, такая же ситуация возникает и при подготовке временных выставок и постоянных экспозиций. Но в промежутках между этими моментами сотрудник может месяцами не держать в руках экспонаты, занимаясь научной или другой музейной работой. Как раз в декабре мы открыли новую большую экспозицию, и в ходе её подготовки пришлось постоянно иметь дело с древними вещами. Так что сейчас я просто ощущаю некоторую паузу вроде тех, которые случались и раньше. Живой необходимости вот как раз сейчас полюбоваться на какой-нибудь предмет я не испытываю. Всему своё время.
 
Сотрудникам Эрмитажа невероятно повезло ежедневно на работе видеть шедевры мировой культуры, а некоторые, возможно, даже и держать в руках. 

А существуют ли у вас какие-то ежедневные ритуалы, традиции или просто привычки, связанные непосредственно с Эрмитажем?

Когда-то давно, когда я первые годы работал в музее, каждое утро я чувствовал его запах, такой, который бывает в некоторых старых квартирах – запах дерева, каких-то лаков, камня. Сейчас это бывает нечасто. Нет, никаких ритуалов, вроде, посмотреть на тициановского «Святого Себастьяна» или коснуться гранитной колонны в Двадцатиколонном зале, у меня нет. Обычно я обедаю в столовой и захожу попить чай в кабинет, где сидят друзья из моего сектора. Но иногда работа складывается так, что я не успеваю сделать этого, никакого чувства незавершённости не возникает. 

Наверняка ваша работа сейчас продолжается и дома. Возможно, что самоизоляция – это еще и возможность что-то доделать, на что раньше не хватало времени, или наоборот – обдумать что-то новое.
 
«Работа дома» – какая она для вас?

Если честно, такая же, как и раньше. Я всегда очень много работал дома. Дома лучше писать статьи, отчёты, какие-то творческие вещи. На работе ты себе не принадлежишь. Здесь лучше делать что-то механическое, проверять ссылки, записывать данные и т.д. В этом смысле для меня немногое изменилось. Нет нужды ездить в музей и университет. Но лекции читать нужно, а дедлайны статей и тезисов к конференциям никто не отменял. Времени, как всегда, не хватает. Действительно, я доделал ряд публикаций, которые были отложены на год, полгода, и уже почти приближаюсь к современности. Скоро начну делать то, что нужно было сдать вчера.

Другое дело, что при наличии работы ты имеешь возможность переключать свой ритм жизни, а теперь этого нет. Многое заставляешь себя делать, потому что нужно сегодня и быстро. Теперь не так. Вроде, времени много, но всё делается как-то медленнее, потому что спешить некуда. День прошёл, а сделано немного. Приходится себя подгонять. Но, конечно, это время в чём-то и благотворное. Действительно, можно остановиться и подумать. Обычно приходится делать это на бегу. В общем, есть свои плюсы и минусы, хотя для научной работы, кажется, плюсов больше. 
 
С одной стороны, вы – сотрудники одного из крупнейших музеев мира, а с другой - такие же люди, переживающие трудности самоизоляции, как и миллионы людей в России и в других странах. Поэтому наш завершающий вопрос:

Чего больше всего в самоизоляции не хватает лично вам?

Больше всего мне не хватает моей научной библиотеки. В своё время я всю её перевёз в музей. Это более 3500 книг и прочих материалов по археологии, античности, истории Эрмитажа и т.д. Кажется, что в наш цифровой век абсолютно всё можно найти в сети, но не тут-то было! За последний месяц я раз 10 встретился с ситуацией, когда книга стоит у меня на полке в Эрмитаже, а в электронном виде её нигде нет. Постоянно об этом же пишут студенты. Конечно, не хватает постоянного живого общения с коллегами, но мы пока обходимся интернетом и телефоном, а потом наверстаем. А книги нужны здесь и сейчас. Еще мне не хватает просто движения. Обычно я могу пройти за день больше 10 километров – Университет, Эрмитаж, по залам, по дороге домой, а сейчас двигаешься мало, и это расслабляет. В остальном, моя жизнь весьма насыщенна, времени на печали и депрессию не остаётся! 

Полезные ссылки:

1. Жизнь Древней Греции. Залы Античного мира

2. Жители Рима и их портреты. Залы Античного мира

3. Мирмекийская экспедиция 

4. Стабианская экспедиция


Вот и подошла к концу наша небольшая серия историй о сотрудниках Эрмитажа и о том, как вынужденная самоизоляция повлияла на их жизнь и работу. Конечно, в музее трудится намного больше людей: это не только сотрудники, занятые научной работой и экскурсиями, но и все те, благодаря которым Эрмитаж живёт полноценной жизнью. Ведь если не будет работать столовая, где же исследователи смогут обмениваться новостями и обсуждать новые проекты? Но сейчас активная жизнь в самом музее временно замерла (разве что знаменитые эрмитажные коты активны, как и в «мирное» время), но это не помешало Эрмитажу перестроиться на новый режим работы и встретиться со своими посетителями в онлайн. Что лишний раз доказывает, что Эрмитаж – это не только здание, не только коллекции и экспонаты, но в первую очередь это люди!

Будьте здоровы и приходите на онлайн-экскурсии в Эрмитаж:

«Карантинные» экскурсии с Ольгой Горской:
Изобретение роскоши. Греческое и римское золото в залах Античного мира
Бриллиантовая кладовая. Ювелирное искусство Древней Греции

Прямые эфиры Светланы Мурашкиной:
в инстаграм-аккаунте Эрмитажа: @hermitage_museum

«Карантинная» экскурсия с Павлом Лурье:
«Смотритель» в Эрмитаже: Согдиана
 
«Карантинные» экскурсии с Александром Бутягиным:
Жизнь Древней Греции. Залы Античного мира
Жители Рима и их портреты. Залы Античного мира


29 Мая 2020

Автор: Юлли Улетова

Источник: «Наука и жизнь» (nkj.ru)

Читайте также:

Как живут сотрудники Государственного Эрмитажа на самоизоляции? История третья

Как живут сотрудники Государственного Эрмитажа на самоизоляции? История третьяСветлана Викторовна Мурашкина – искусствовед, научный сотрудник Отдела западноевропейского искусства, специалист по немецкому, фламандскому и голландскому искусству, хранитель коллекции немецкой гравюры XV-XVIII веков.

Читать целиком

Случайная статья

Товар добавлен в корзину

Оформить заказ

или продолжить покупки